«Вепрь» затормозил так же, как и ехал – со скрипом, но без лишних рывков. Ун взглянул на трехэтажное тоскливое здание комендатуры, на имперский флаг над входом, выцветший и пыльный, на солдата норна с повязкой дежурного, стоявшего на пороге в развалку, глубоко вздохнул, набираясь смелости перед встречей, и потянулся к ручке. В этот момент из дверей комендатуры выскочил раан в светлом костюме, должно быть счетовод или какой-нибудь еще секретарь, он замахал рукой и спешно пошел, почти побежал, к автомобилю, что-то говоря на ходу. Ун повернул боковое колесо и опустил стекло.
– Добрый де... – начал было говорить он и прикусил язык. Раану осталось пройти шагов пять, когда стало совершенно очевидно, что это и не раан вовсе. Волосы у него были темно-красные, с щеки на шею переползало серо-рыжее пятно, но глаза смотрели чернотой. Нет, в полураанах не было ничего дурного. Пусть только-только родившийся племянник Уна и был настоящим рааном, но в какой-то момент ему пришлось принять неприятную вероятность, что со стороны папаши там могла подмешаться норнская кровь, он даже приучил себя не слишком сильно думать об этом. Но одно дело полураан-полунорн, и совсем другое – полусорен. Кто опускался до серошкурых? А такие темные глаза были только у соренов. У них и у...
«Нет, нет, не надо об этом думать».
Полусорен чуть ли не сунул голову в окно, и теперь Ун видел еще и насколько тот молод. Едва ли старше Карапуза.
– Вы господин Ун? – спросил он лихо. – Это вас ждет господин майор?
– Д-да..
– Его здесь нет. Он не приехал с погрузочной площадки, я вас сопровожу.
Ун не успел ничего сказать, а мальчишка уже залез на заднее сидение и похлопал Варрана по плечу:
– Ты знаешь, где погрузочная площадка? За садами?
– Да.
– Вот туда нам и надо. Я Ив, кстати.
«Вепрь» тяжело тронулся с места, развернулся, и они поехали назад, по тем же улицам, и во второй раз они казались еще тоскливее, чем в первый.
– Я думал, майор приедет сам, но раз так... Хорошо, что успел вас встретить!
Ун искоса, стараясь не поворачивать головы, посмотрел на полусорена. Тот вольготно развалился на сидении, явно не испытывая никакого смущения за свою весьма и весьма дерзкую манеру.
– Почему ты меня ждал? – спросил Ун.
Полусорен неопределенно пожал плечами.
– Я знал, что вы приезжаете.... Вот и решил... Не думаю, что майор будет сильно задерживаться после полудня. Нам бы двигаться побыстрее. Вон там, где поворот, можно и срезать.
Взгляд Варран сделался вопросительным, Ун кивнул, и мотор «Вепря» зарычал громче. «Пейзаж», проносившийся мимо, стал размытым, лишенным деталей и сразу как-то похорошел.
«А ведь мне очень везет», – мысль эта появилась неожиданно, но была удивительно ободряющей. И правда! Он мог теперь долго плестись до комендатуры, потом ходить от кабинета к кабинету, выясняя, где же майор, и никто ничего, разумеется, не мог бы ему толком ответить. Потом пришлось бы придумывать, как добираться до этой погрузочной площадки, а она, судя по тому, что «Вепрь» миновал окраины Хребта и свернул на дорогу, уходящую вглубь леса, была не близко. И все это при условии что «майор не будет сильно задерживаться после полудня».
– На перекрестке направо!
Голос полусорена донесся словно издалека, и только теперь Ун понял, что автомобиль уже не едет, а мчится, и ветер ревет в открытые окна так громко, что за ним не слышно даже хрипов мотора. Дорога стала уже, здесь тяжело было бы разминуться двум грузовикам, непролазный подлесок постепенно сжимал ее все сильнее и сильнее, но вид этих недружелюбных, переполненных тенями зарослей не вызывал отчаяния. Напротив, в душе поселилась легкость. Эта неровная дорога, пролегавшая через угрюмый южный лес, вела к освобождению. Когда он совершит достаточно, кошмары прекратятся, и она больше никогда не вернется мучить его. Никогда!
– Может, поедем быстрее? – громко спросил Ун, пытаясь перекричать ветер.
– Да куда быстрее, – проворчал Варран, – и мы уже почти приехали.
На обочине замелькали невысокие белые столбы, мимо пронесся указатель, на повороте автомобиль занесло, и Ун хотел выругаться, но открывшийся впереди вид заставил его забыть обо всем.
«Невероятно!»
Он подскочил, ударился макушкой о крышу, но не заметил боли, удивление и восторг захватили его.
Впереди, на широкой площадке, выложенной тяжелыми бетонными плитами, терпеливо ждала полета огромная железная птица.
Ун видел птиц далеко в небе, видел фотокарточки, но разве могла бумага передать это величие? Только теперь ему по-настоящему стало понятно, какая сила нанесла смертельный удар в самое сердце соренского королевства, чьи когти разодрали в клочья чудовищного врага, имя которого была предано забвению. Он сам был стороне этой силы, но не мог не чувствовать благоговение, граничащее с ужасом.
