Ун покачал головой. Эти трое, похоже, знали много незнакомых ему имен, но по сути ничего не понимали в столичной жизни. Для них господин Кел-шин был божком, наподобие деревянного идола Никканы. От него ждали чудес и всемогущества. Если бы только эти южане знали, как много в Столице высокородных и как мало у большинства из них влияния! И как часто они заискивали перед отцом, совершенно не высокородным, когда тот служил у трона.
– Пока господин Кел-шин не заседает в Совете, не думаю, что он сможет мне как-то помочь.
– Ну да, он там не заседает, а вот его отец очень даже, – сказала Зи. – Знаешь такого советника, господина Ат-шина?
Уну пришлось снова повернуться к толпе, к виселице, чтобы новые друзья не видели, как удивление, граничащее с беспричинным страхом, вытягивает и искажает его лицо.
Кто такой господин Ат-шин он знал прекрасно. Это был не просто советник, но доверенный раан императора, и на большей половине винтовок Империи стояло клеймо его заводов.
Мысли понеслись одна за другой. Здесь ему не искупить позора. Майор не изменит своего решения, господин Ирн-шин ответит на все письма насмешкой, если ответит. И что? Пропадать в этой глуши еще два года? Дышать ею, впитывая день за днем? Он не собирался просить помощи у господина Кел-шина, даже не знал, что так можно, но что если сама судьба решила смилостивиться над ним? Кто знает, может быть, это его счастливый билет домой? «Плевать на сестру, плевать на меня, плевать, кто что скажет и плевать, достоин я вернуться или нет, – подумал Ун, – у меня там племянник. Как она его вырастит? Кем воспитает?» А еще там была мама.
Можно ли упустить такую возможность? Никкана сейчас обязательно сказала бы что-нибудь про дары раанских богов и про то, как опасно от них отказываться.
– Соскучились?
Господин Кел-шин поднялся по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и победно потряс ведерцем, из которого торчала темно-зеленая бутылка, утопающая в звякавшем колотом льду.
– У господина городничего нашлось только заападное, но я попробовал, знаете, отличное! Идеальная крепость. Мы заболтались немного, кажется, даже казнь задержали. Без городничего там никак нельзя… Ну, потерпят! Вино это святое. Скоро уже все... так! А из чего пить-то будем? Лин, сбегай туда еще раз, скажи, пусть дадут нам бокалы.
Недораан кивнул, побежал обратно в толпу, господин Кел-шин пересек беседку, рухнул на диван рядом с Зи, поставил ведро на пол.
– Ну как, Ун, затянули они тебя в свое верование?
– Это не верования, – не в меру артистичному Кигу Зи, наверное, отвесила бы подзатыльник, но против господина Кел-шина она себе такого не позволила, только нахмурила тонкие светло-красные брови.
– Да-да, не верование. Всего-то маленький заговор.
– Это не заговор! – теперь уже Зи вспыхнула. – Вы же знаете! Его величество читал труды господина Ди и...
– И ту часть, где он не выражает восторга относительно крон-принца его величество тоже читал?
– Господин Ди нигде не осуждает его высочество!
– Да-да, все так, – господин Кел-шин примирительно приобнял Зи за плечи, отчего девушка покраснела. – Не будем об этом старом ворчуне. Он мне никогда не нравился. На императорских приемах доводит всех до зевоты. Проклятье, как же я так промахнулся с бокалами… Ун, расскажи, как тебе в наших краях? Обжился уже небось?
Надо было ответить хоть что-то, а Ун стоял немой, точно язык проглотил. Он убеждал себя, что ничего не изменилось, но это было неправдой. Ему было страшно сказать что-то не то и не так. Испортить все. Хотя было ли что портить?
Тем временем на эшафот поднялась полная фигура, толпа притихла. Похоже, городничий зачитывал какую-то речь.
– Ну, что сказать о юге, – начал Ун неуверенно, – бывал я в местах и похуже...
Дальше дело пошло само собой. Рааны слушали его, иногда перебивали шутками и подкидывали в общий котел своих историй. Они говорили о скуке, и лесах, о встречах, которые устраивал какой-то Эри, владевший парой лесопилок. Оказалось, что всех троих, местных, норнская вежливость, слишком назойливая, изрядно донимала, а господин Кел-шин ее совсем не замечал – для высокородных подобное, наверное, было чем-то само собой разумеющимся. Потом Киг спросил, нет ли у Уна при себе курева. Он полез в карман, запоздало вспомнил, что не прихватил ни одной самокрутки, отдернул руку, но слишком резко и неуклюже, из кармана вывалились комья горе-мха. Все засмеялись. У Зи даже слезы выступили на глазах, она прикрыла рот перчатками:
– Пожил среди норнов, и теперь боишься плохого глаза? Так надо мох веревочкой связать. Без веревочки не сработает.
– Это от насекомых.
– Да, конечно, – протянул Киг тем же тоном, каким говорил о подкидышах в лесу. – От насекомых мажутся сольтевой мазью, а это...
– Полегче, друзья мои, – господин Кел-шин прервал общее веселье. – Вы сейчас смеетесь над рааном, который решился сказать слово поперек нашему майору.
– Ооо! – почти хором протянули они, даже Бак присоединился.
– Да-да. Лин все видел. Это было то еще представление! Майор, наверное, и забыл, что его подчиненные тоже умеют разговаривать. Почаще бы ему об этом напомнили.
