«Я не препирался с ним», – Ун не мог вспомнить ни одного грубого слова, которое бы сказал офицеру в тот первый злополучный день в Хребте.
– Так тебя сослали служить под началом нашего господина Доставаки? – Зи посмотрела на Уна с любопытством и насмешливым сочувствием. К его удивлению, господин Кел-шин, изгнанник, но все-таки гвардеец, на ее грубость в адрес майор не сказал ничего, а сам Ун растерялся.
– Тогда тут дело точно не в драке. Это слишком жестокое наказание для такого пустяка. Уж лучше... – Киг кивнул в сторону виселицы, откуда теперь к толпе обращался не городничий, а какой-то норн.
– Да, представляете? – продолжил господин Кел-шин, притягивая к себе Зи все крепче и крепче. – Отправили нашего друга служить, да еще и под началом такого-то типа! Майору давно пора на почетную пенсию. Только Совет на это никогда не пойдет. Он ведь тогда останется в Столице, и им придется каждый день с утра до ночи слушать его нытье.
Здоровяк Бак хмыкнул, Киг выпятил нижнюю губу и загнусавил:
– Сейчас же дайте мне целую армию! А не то я утоплю вас в прошениях!
Получилось совершенно не похоже, но все засмеялись. Ун выдавил из себя кривую улыбку.
– Нельзя о таком шутить, Киг. Я на той неделе получил от него три письма, – сказал господин Кел-шин. – Не успеваю придумывать, что с ними делать. Могу только представить, сколько он пишет отцу! Но, знаешь, на тепловиках его бумаги горят не хуже прочих. Бедный безумный старик. Мы живем в эпоху Вечного мира, эпоху торговцев и дельцов. Если можно выменять у дикарей с островов все их добро на какую-нибудь ерунду, то к чему походы? Да и кто сунется в Империю, пока у нас есть железные птицы? Иногда хочется все же пригласить нашего доброго майора на какую-нибудь встречу и вправить ему мозги.
– Вы думаете, что там есть что вправлять? Или когда-нибудь было? – Киг закатил глаза.
– Есть, разумеется, – возмутилась Зи, но как-то не слишком возмущенно, – пусть и совсем немного.
– Почему немного? – спросил Бак. – Было бы немного ума, разве он поднялся бы в свое время так высоко?
– Это вообще не проблема. Вы, мужчины, мастера выдавать малое за большое.
«Да, здесь и правда как у Диты», – подумал Ун.
Он вспомнил несчастного старика, которому при огромной толпе вывели его мелкую полосатую, выряженную в платье. От этого теперь вовсе бросало в дроь. Вспомнил приглашение, вспомнил, как слонялся по комнатам огромного дома, вспомнил, как все вокруг замолкали при его появлении и как пялились, точно на диковинного зверя.
Разве теперь что-то иначе?
Господин Кел-шин прекрасно знал, за что его сослали. Знал и как умер отец. И не мог не знать, как именно будут казнить здешних воров. Что это, если не насмешка? Хотят посмотреть, как он будет бледнеть, но делать вид, что ничего особенного не происходит? Как будет гнуться под весом слишком тяжелых и слишком горьких воспоминаний, а потом продолжит забавлять их историями?
А что у тебя с щекой, Ун? А я слышал, что в лесу произошло что-то такое забавное. И не ветка совсем. А вот расскажи... А как ты сломан нос? А ухо? Что с твоим ухом? А сестра? Нет-нет, не та что уехала из Столицы. Другая, у которой сын. Кстати, как там зовут ее мужа? Не подскажешь, а то я запамятовал?
Стоя на стене зверинца, как же давно это было, словно целую жизнь назад, он дал себе слово, что не позволит столичным выскочкам и им подобным смеяться над собой. И что же? Все повторялось.
Неужели «помощь» господина Ирн-шина его так ничему и не научила?
«Да я лучше сгнию в этих лесах».
– Знаете… – когда Ун заговорил, они разом замолчали, прервав бессмысленный шуточный спор, вперились в него любопытными, ожидающими развлечения глазами. «Что ж! Будет вам развлечение». – Если бы мне предложили выбор: слушать по несколько часов в день вопли майора или еще хотя бы минуту терпеть вашу пустопорожнюю столичную болтовню, то я бы выбрал первое. Желаю вам хорошего дня.
Ун спустился по ступеням, высоко держа голову, прошел мимо недораана, тащившего бокалы. У него затылок чесался, так хотелось обернуться, чтобы увидеть их удивленные рожи и, конечно, удивленное хорошенькое лицо Зи, и он изо всех сил сдерживался, и даже свернул в самую гущу толпы, чтобы исчезнуть среди бесконечных шляп.
Сначала он двигался сквозь ряды застывших в напряженном ожидании норнов легко, быстро, но потом сбился с шага, начал горбиться, и дело было не в жаре и не в тесноте.
«Тиши воды, ниже травы»,
Как же у него так получалось находить врагов на ровном месте?
– Проходите сюда, здесь посвободнее, – какой-то норн отступил в сторону, насколько мог, и пропустил Уна вперед.
«Тише воды, ниже травы».
Можно было потерпеть их еще полчаса, притвориться больным и попрощаться без дурацкого спектакля. Что если господин Кел-шин не посмеется над случившимся, а оскорбится? Затаит обиду? Если решит шепнут своему отцу пару слов, но совсем не таких, какие бы желал слышать о себе ссыльный?
Уну вновь захотелось обернуться, но не только затем, чтобы просто посмотреть назад. «Если вернусь сейчас, то я еще смогу объясниться. Я извинюсь! Скажу, что это шутка! Надо только...».
