Множество норнов шли прямо по дороге, но недораана это не смущало. Он медленно вел «Бег» вперед и часто и с удовольствием давил на клаксон, пешие оборачивались, готовые возмутиться, но, кажется, замечали господина Кел-шина и расступались.
– Остановимся в торговом тупике, – приказал высокородный.
С тесной, полной народу улицы «Бег» свернул в пустой проулок и выехал на круглую площадку перед четырьмя каменными зданиями в три этажа, обвешанными выгоревшими на солнце вывесками фруктовых кампаний и напомнившими Уну о конторе, в которой он недолго проработал счетоводом.
– Вон там вижу место, давай-давай.
На главных улицах не было где яблоку упасть от норнов, здесь же теснились автомобили С краев и прямо на обочинах стояли побитые, старые рабочие лошадки, ближе к угрюмым серым зданиям – модели поновей и подороже. Пока недораан искал, где бы им остановиться, Ун заметил несколько знакомых лиц: у одного из автомобилей разговаривали аптекарь и еще двое норнов, кажется, рыночных торговцев из Хребта. «Да, – подумал он, – сегодня здесь собрались, наверное, все».
– Сейчас направо. Видишь, Лин? Говорил же, мне обещали местечко.
«Бег» остановился в густой тени вяза, одиноко росшего возле первого из каменных зданий. Когда мотор замолчал, Ун вышел, потянулся, посмотрел вверх, прикрывая глаза рукой. Полуденное солнце было безжалостным, ярким, в воздухе разливалась липкая духота.
«Неподходящий день для казни».
А каким был день, когда ему сообщили о смерти отца? Ун постарался и не смог вспомнить, вместо этого в голове возникала одна и та же дурацкая картина: как он сидит на краю кровати в казарме и спарывает погоны с форменной рубашки.
Когда они добрались до площади, Ун понял, что этот день не подходил не только для казни, он не подходил вообще ни для чего. Пробираться через столпотворение было невыносимо, норны уступали им дорогу, некоторые даже снимали шляпы, и все равно от тесноты и кислого запаха тел становилось дурно. Поначалу Ун еще вытягивал шею, пытаясь отыскать эшафот с расстрельными столбами, но скоро смог смотреть только вперед, и думать лишь о том, как протиснуться тут и там, никого не коснувшись, и так сосредоточился на этом, что не заметил, как перед ними появилась беседка.
Она была небольшой, с тонкими колоннами, поддерживающими купол крыши, увенчанной пикой, и стояла на насыпи, обсаженной белыми и красными розами. Только поднявшись по железным ступеням, оказавшись, пусть и совсем немного, но над толпой, Ун понял, что все это время дышал часто, как гончая после охоты, и наконец позволил себе долгий медленный вдох.
В беседке их ждали трое раанов.
– Это наш новый собрат по несчастью, – объявил господин Кел-шин и похлопал Уна по плечу. – Я обещал вас познакомить и держу слово.
Он представил их одного за другим. На диванчике обмахивалась ажурными белыми перчатками хорошенькая Зи: ее не портили даже резковатые черты лица, а ее пятно над правым глазом было весьма изящным. Рядом с ней не сидел, а почти полулежал, широко расставив ноги, сонный Киг, то и дело приглаживающий топорщащиеся темно-красные волосы. Позади них опирался на одну из колонн Бак. Если бы Ун не видел сержанта Тура, то назвал бы этого здоровяка великаном.
Все трое были молоды, господин Кел-шин среди них казался самым старшим, все трое носили зелено-синие значки, не больше пуговицы, изображавшие не то цветок, не то птийц. У высокородного ничего подобного не было, и теперь, приглядевшись как следует, Ун с удивлением заметил, что не было в его одежде и ни единого красного стежка. Да эти вот брюки и рубашка с закатанными по локоть рукавами могли быть куплены по дешевку у какого-нибудь норнского портного, не чета нарядам его друзей – из приличной ткани и с вышивкой на рукавах. Если бы Ун захотел купить такое же вот зеленое платье, как у Зи, для одной из сестер, ему бы пришлось работать в той треклятой конторе целый месяц, не отрывая глаз от бумаги, и научиться как-то обходиться без еды.
– Очень приятно познакомиться, – кисло улыбнулась девушка, когда с формальностями было покончено, и тут же повернулась к господину Кел-шину, – а где Фер и Лал?
– У Фера какие-то дела, а Лал не захотел тащиться в такую жару.
Зи тут же раздраженно шикнула и пробормотала:
– Ну, иногда и этот дурак бывает прав. Если бы я знала, что тут будет такая толпа, то тоже бы не поехала.
– Ничего, – улыбнулся господин Кел-шин, – после, как все закончится, сходим выпить вина.
Тут же голос подал здоровяк Бак:
– Лучше пить воду из лужи, чем местное вино.
– Где твое чувство гордости за южный округ? – Киг запрокинул голову, чтобы посмотреть на друга, и лениво поднял руку, погрозив ему пальцем. – Нельзя так позорить родной край при столичных гостях!
– Правда есть правда, – буркнул Бак, – и о вине я врать не стану.
– Ну извините, друзья моя, – господин Кел-шин почти трагически развел руками, – в следующий раз попросим Лала выписать нам бутылочку восточного, но сейчас я согласен и на местное вино, лишь бы оно было холодным.
