Ун решил, что после окончания службы первым делом отправится к Кару, но теперь передумал. Нет, он поедет прямо в Столицу, заявится в дом госпожи Диты как есть – в выцветшей форме, в грязных ботинках (если они окажутся чистыми и погода подведет – найдет, где их измазать). Может быть, в последний раз он уходил оттуда, поджав хвост, но вернется с высоко поднятой головой. Вернется как раан, которого попытались, но не смогли сломать и который заслужил право на легкой пренебрежение к остальным. Они будут нелепо надушены и разодеты, а он и кепку при них не снимет. Да чем черт не шутит, даже закурит самую дешевую папиросу. Никакой открытой грубости, конечно, со своей стороны не допустит, но всем даст понять, что о них думает.
Удивится ли Дита? Наверное, но вида не подаст. Хотя нет, не удивится. Кто-нибудь из ее друзей заранее предупредит о его приезде.
Эта последняя мысль показалась такой смешной, что Ун позволил себе широкую улыбку. Экая важная персона! Будут еще о нем предупреждать, ну-ну. Хорошо, если гости дома с мраморными ступенями вообще вспомнят, кто он такой. Хотя ему будет достаточно, если вспомнит Дита. Она, конечно, не подаст виду, что оскорблена, и, может быть, даже пригласит его зайти еще. Это было бы очень в ее духе – она не любит отступать. «А я откажусь», – Ун представлял себе эту картину и долго смотрел в сторону, на зеленое море леса, уходящее вдаль за стенами зверинца, щурясь от горячего летнего ветра, потом снова посмотрел вниз, на дергающееся тело, и охнул от удивления.
В трех прыжках от «колючей черепашки», задрав голову, замерла полосатая – Ун сразу узнал Хромую. В руках она держала что-то круглое, кажется, горшок. Ун моргнул, открыл и закрыл рот, не совсем понимая происходящее, потом торопливо наклонился, поднял с деревянного настила винтовку и помахал ею, как знаменем. Хромая увидела винтовку и все равно сделала еще один короткий шаг к телу.
У Уна задрожали руки. Он посмотрел в сторону пятой вышки, такой опасно близкой, лихорадочно пытаясь понять, есть ли там кто-то, и не мог ничего толком рассмотреть из-за бликующих стекол. Если капитану донесут, что Ун подпустил полосатого к «колючей черепашке» и не выстрелил – из него душу вытряхнут. Но стрелять в Хромую? Да даже просто стрелять, чтобы испугать ее? Сама мысль об этом была какой-то абсурдной и дикой. «Что ты творишь? Уходи!» – не от нее, несчастной калеки, он ждал таких подвигов. И ведь она умнее всех здешних полосатых! Так почему совершает такую глупость?
Ун снова помахал винтовкой, хотя и понимал, что это бесполезно. Она покачала головой, сделала еще один шаг, а потом вдруг глянула куда-то в сторону, сорвалась с места и, подпрыгивая, побежала к лачугам, уронив свою ношу. Горшок разбился, на землю брызнула вода. Не знай Ун Хромую, подумал бы, что ее напугало оружие, но он уже услышал тяжелые шаги. От боковой лестницы к нему медленно шел сержант Тур, как и всегда смотрящий куда-то в пустоту перед собой, погруженный, наверное, в какие-нибудь размышления или о скоте, или об урожае картошки.
– Что это ты тут выплясываешь? – спросил Тур.
– Отпугивал полосатых, господин сержант, – ответил Ун, выпрямившись, как и полагалось при старшем.
– А, вот оно что. Дай-ка я посмотрю, что у тебя с винтовкой.
Ун проверил предохранитель и передал оружие. Сержант не стал с осмотром спешить и медленно поворачивал винтовку то одной, то другой стороной, как будто впервые держал ее в руках и был удивлен таким сложным механизмом.
– Вы вчера весь день дежурили, и это дело капитан тоже поручил нашему патрулю... – наконец проговорил он после долгого молчания, задумчиво кивая, так что кепка грозилась слететь с макушки. – Еще и в самую жару. Да. Зол капитан на меня, а достается всем вам.
– Что вы, господин сержант! Такое доверие господина капитана – большая честь!
– Честь? Может быть, – сержант попытался усмехнуться, но глаза его остались все такими же задумчивыми. Он помолчал еще с минуту а потом ни с того ни с сего спросил: – Ты вроде хорошо говоришь на языке полосатых, да?
Ун насторожился:
– Не сказал бы, что хорошо, но понимать их могу, и они меня понимают, господин сержант. В простых вопросах, конечно.
– И ты вроде, как я вижу, с ними ладишь?
Это замечание Уна не на шутку встревожило. К чему клонил старший? Что имел ввиду? И был ли правильный ответ на его вопрос?
– Они не пытаются нападать, и я их не трогаю.
Сержант кивнул:
– Понятно. Хм, но тоже неплохо. Я хочу перепоручить тебе одно дело, думаю, ты с ним справишься. Оно несложное... Но поговорим об этом потом , когда время придет. Сейчас надо думать о другом, Ун. Ты тут допустил серьезную ошибку. Капитан не приказывал отпугивать полосатых, которые пытаются помогать казненном. Он приказал убивать их.
