– Я не собираюсь отвечать на этот вопрос на первом свидании.
– Я знаю, мне придется уйти. В общем, сделай мне кофе, один из тех, что не слишком полезны.
Они сидели на кухне, и Ана с интересом осматривалась вокруг, стремясь немного больше узнать о мужчине, с которым провела минувшую ночь. Она многое знала об инспекторе Абаде и лишь чуть-чуть о Санти. Ана обратила внимание на чистоту на кухне и его навязчивое стремление к порядку. На симметрично сложенные бумажные салфетки. На расположение по размеру пакетов с едой в шкафу, откуда он достал хлопья.
На работе он тоже старался содержать свое место в порядке, но Ана не ожидала, что и дома.
– О чем задумалась? Ты как-то затихла.
– Я думала, что совсем тебя не знаю.
– Ладно. Что ты хочешь знать?
– Сколько тебе лет?
– Как ты думаешь, сколько?
– Это вопрос-ловушка. Шаг к ответу.
– Продолжай, я не разозлюсь. – Он снова улыбнулся. Она тоже.
– Тридцать пять, – рискнула ответить Ана.
– Тридцать три.
– Вот дерьмо!
– Без проблем. Я в курсе, что как побрил голову, стал выглядеть старше. Что еще ты хочешь знать?
– Я хочу знать, что мы будем делать завтра. Я имею в виду дело Алена. Работа. Абад и Баррозу.
– Ну, завтра нам нужно выяснить, кто купил кровь через интернет. Хотя я думаю, что мы ничего не выясним, а потому подумываю о том, чтобы снова поговорить со старухой. Мне нужен оригинал фотографии.
– И нож. Мы должны начать с вопроса о ноже.
– Я уже начал в прошлый вторник. Это очень редкая модель. Бренд «Ямаваки». Стоит целое состояние. Я получил список тех, что были проданы Amazon за последний год. Не повезло. Все они отправились в специализированные рестораны. Кто, черт возьми, убивает маленькую девочку таким странным ножом? В доме его не узнали ни Лола, женщина, которая там убирается, ни Тео, ни Сара.
– Я знала марку. Прочитала об этом в отчете о вскрытии. Однако я не предполагала, насколько это странно. А как насчет соседей? Разве он не мог принадлежать им?
– Ну, я их не спрашивал. Но если бы он принадлежал кому-то из них, как думаешь, они бы узнали его вот так, как ни в чем не бывало?
– Я сама спрошу. Не их. Девушку, которая работает у них дома. Ее зовут Марибель.
– Неужели ты знаешь всех жителей Кашейраса?
– Нет. Я просматривала документы, которые лежали у тебя на столе, помнишь?
– Когда?
– На днях, когда задержалась в твоем кабинете, сортируя фотографии. Я видела снимки, читала отчет о вскрытии и твои записи. Фактически когда я прочитала, что место преступления оформлено в художественном стиле, мне пришла в голову мысль, что сюжет может быть основан на работе Авроры Сиейро.
– Меня смущают несколько вопросов, на которые нет ответа. Зачем такой дорогой нож? Зачем воссоздавать произведение искусства? Зачем так поступать со всеми этими людьми в доме, зная, что замышляешь убийство, и замыкая круг подозреваемых? Зачем убивать пятнадцатилетнюю девочку?
– Отвечу на последний вопрос: за миллион евро.
– Деньги находились у родителей. Гонсало уже запрашивает разрешение на проверку перемещений траста.
– А если мы найдем что-нибудь необычное?
– Хорошо, давай поставим себя в такое положение. Предположим, что да. Предположим, мы обнаружили, что Сара Сомоса или Тео Ален украли оттуда деньги. И что? Оправдывает ли это смерть ребенка? Хуже всего, что я могу ясно представить, как Сара Сомоса убивает дочь. С ним сложнее. В жилах этого парня не хватит крови. И все же я могу представить, как они оба физически совершают убийство, но не представляю почему.
– Разве будет недостаточно, если мы сможем доказать, что это они?
– Нет, не для меня. Я не из таких детективов. Если я не пойму, почему они это сделали, у меня навсегда останутся сомнения в поимке по-настоящему виновного человека.
– Какой перфекционист.
– Дело не в этом. Наверное, я способен смириться с тем, что не поймаю убийцу, но не с тем, что посажу невиновного. А без понимания мотивов у меня навсегда останутся сомнения.
– С тобой такое уже случалось?
– Однажды. Дело о краже. Парень был наркоманом в завязке. Я помешал ему вылечиться.
– Что с ним сталось?
– Понятия не имею. После того, как его отпустили, мне не хотелось ничего о нем слышать. Но, думаю, тогда меня впервые подвело чутье.
– И что же твое знаменитое сыщицкое чутье подсказывает в этом случае?
– Я в тупике. Как будто есть какая-то завеса, которая не позволяет мне увидеть, что за ней.
– Ты возвращаешься к тому же, к инсценировке преступления.
– Эта инсценировка – ключевая деталь. Если нам удастся ответить на вопрос, почему была воссоздана работа Авроры Сиейро, мы найдем и другие ответы.
