Райя заперлась в гостевом доме. Фионе было поручено передать, что госпожа утомилась с дороги и желает отдохнуть до ужина. Сославшись на это, она планировала как следует подумать в одиночестве. Огонь в глазах Иглы, торжественно брошенные в воздух предсказания – все это звучало абсолютно безумно, но при этом давало пищу для ума. Она хотела по чайной ложке выпытать информацию из Пинкуса, а получила сразу ушат дерьма от священнослужителя. Как только шаги церковника затихли где-то за дверью и пыль улеглась, стало ясно, что ее время ограничено. Игла явно дал понять, что ее вопросы отнюдь не богоугодны. Это можно было трактовать куда проще: она здесь не среди друзей. Протекция столицы не имела для церковника никакого значения. Получается, она не ошиблась в своих выводах. Осталось докопаться до сути. Но что делать, если безумие выплеснется за пределы разговоров и взглядов?
Тонкими пальцами она погладила страницы книги перед собой. Очередным поручением Фионы было принести ей этот том. Книгу найти было не сложно, минимум один экземпляр хранился в каждом доме в Симфарее. В противном случае можно было привлечь к себе внимание церкви. Даже умение читать не имело значения, главным было держать святой текст поближе к себе.
Писание. Наполнение всегда было одинаковым, будь это крашенный рунами огромный талмуд в аргентском соборе или же замызганная мелкая книжица в кармане путника. Святой текст включал в себя описание древних времен, как до жертвы Годвина, так и после. Последняя треть содержала церковные рассуждения о смыслах, заложенных в мироздание теми событиями, а также трактовки, которым должны были следовать потомки. В вычурных изданиях могли содержаться иконы и иллюстрации, в совсем дешевых – только постулаты, в таком случае толстый том ужимался до средних размеров молитвенника. Но сейчас ее интересовала именно историческая часть.
Годвин то, Годвин это. Перед ней никогда не стоял вопрос веры, то было так же очевидно, как потребность дышать. Во всяком случае, если ты желаешь построить карьеру в столице, а не пропасть где-то в соборных подвалах. Посему она смиренно прикладывала три пальца ко лбу там, где это требовалось, а все остальное время предпочитала думать о вещах более насущных. В рядах церкви и так было достаточно людей, веры которых хватило бы на небольшой городок. Игла или Стомунд – отличные тому примеры. Сейчас ее пренебрежительное отношение сыграло злую шутку, все исторические события почти стерлись из памяти. А писание она последний раз открывала лет в пятнадцать, на занятиях в монастыре. Но никогда не поздно наверстать.
Райя аккуратно провела пальцем по строчкам, пролистала несколько страниц. Самое начало писания чуть менее кропотливо, но все равно довольно подробно описывало совсем уж древние времена. Рассуждения о сотворении Мира ее мало интересовали, требовалось сосредоточиться на том дне, когда Мир чуть не погиб. Одернув себя, она забегала глазами по первым главам, торопиться не следовало. Если опустить витиеватость языка и чрезмерную восторженность в описании, то до определенного момента все выглядело довольно просто, если данное слово вообще подходит для тех времен.
Многие тысячи лет назад Мир был создан высшими силами… Так, так… Люди заселили Мир, были они непорочны… Не то… Вот здесь интересно. Вместе с высшим велением в Мир пришла и высшая сила. Была она неотделима от Мира, как нельзя отделить нерожденного ребенка от матери или птицу от неба. Бескорыстно и заботливо обволакивала она собой весь Мир. Постепенно живущие в те прекрасные времена… Тут пропустим… Многие сотни лет понадобились на то, чтобы овладеть знаниями и благами, которые были дарованы. Так или иначе наступил период роскоши, благости, доброты. На долгое время Мир погрузился в гармонию… Следующая страница, еще одна.
Райя задумчиво постучала ногтем по заинтересовавшему ее абзацу.
Изначально дары были ограничены, как было ограничено сознание тогда живущих. Дай дикарю палку с огнем – он смастерит факел, порадуется теплу. Но подари хрустальное украшение, и он его разобьет, выбросит, не увидев пользы. Ведь чтобы ощутить силу блага, нужно сначала познать его. До какого-то момента живущие в Мире довольствовались малостью, пусть и не понимая, что это лишь капля дождя во время ливня. Однако всегда найдется тот, кто захочет перешагнуть барьер. Посмотреть, что же там за холмом, что там на глубине. Преодоление метафорического барьера вывело Мир на новую ступень. Те, кто сделал этот шаг, могли не только принимать дары с той стороны, а еще и взаимодействовать с ней. Направлять, получать желаемое. В те времена люди называли их изначальными. Нынче церковь именовала их богами.
Затем следовал добрый десяток восторженных страниц описания, сколько же великого сокрыто от неверующих людей. Сокрыто все было довольно успешно даже в книге: текст был настолько вычурным, что любой смысл ускользал. Так, что дальше?
