Эдвин задохнулся. На эту сумму в его деревне можно было прожить больше года! В одной золотой монете было десять серебряных, в одной серебряной – сто медяков. Мастера своего дела с налаженным ремеслом могли рассчитывать на пару монет серебром в месяц, это считалось хорошим заработком. С учетом всех расходов и сезонности за год как раз набиралась сумма примерно в один золотой. Люди на подхвате и не владеющие своим делом зарабатывали куда меньше. А тут просто рубаха! Вещь, которая рано или поздно порвется и износится, как ни ухаживай. Он постарался взять себя в руки, в который раз.
– Вы… Ты явно переоцениваешь мои возможности. Я не попрошайка. Просто не распознал с порога знаменитый… шелк из Маленго. Мне нужна одежда куда проще и значительно дешевле. Как моя, только новая.
Девушка быстро сделала пару шагов навстречу, на него пахнуло духами. Мгновение, и тонкие пальцы подергали рукав его рубахи, оттянули ткань на колене. После чего девушка сложила руки на груди, подперев подбородок костяшками пальцев.
– Милый, не спорю, твоя одежда проста и хороша, если тебе наплевать на то, как ты выглядишь. Цена ей – пара медяков, так что да, она не разорит карман. Но здесь подобное не продается.
Этот голос наряду с тем, как она обращалась к нему, как строила свою речь, – все это производило впечатление, что Эдвин ребенок, которого отчитывает суровая мать. А ведь он, скорее всего, старше нее! Он постарался уйти достойно:
– Понимаю, я просто увидел с улицы и подумал… В общем, я думал, что смогу найти здесь что-то подобное. Моя ошибка.
Юноша развернулся, чтобы уйти, но она вновь окликнула его:
– Постой. Сколько у тебя денег?
Это в планы не входило, Сэт советовал показать деньги в самом конце.
– Немного. Мало. Не золото, – он почесал затылок, – и не серебро. Но я знаю, что этого должно хватить, не здесь, так в другом месте.
– Если бы не начало нашей беседы, я бы решила, что ты сейчас виртуозно торгуешься. Милый, как давно ты в нашем чудесном городе?
Он посмотрел в темные глаза: теперь он видел, что они карие, с широкими темными зрачками.
– Прибыл сегодня утром.
– Получается, несколько часов. Что тут скажешь, с твоей наивностью даже то немногое, что у тебя есть, в скорости перейдет в карманы местной неблагонадежной части общества. За версту видно, что ты не местный и вообще не понимаешь происходящего.
– А что тут происходит?
– Ничего особенного. Но в твоем случае предлагаю сделать так: мы оденем тебя здесь. Не переживу, если ты будешь ходить по всем лавкам города и с щенячьими глазами выпрашивать у местных портных одежду. Поверь, под твои запросы в окрестных лавках мало что найдется. У меня есть пара вещичек… Не для продажи, скажем так. Мои обычные клиенты могут и оскорбиться, если я предложу им подобное. Но для тебя будет самое оно. О цене договоримся, пусть твои крохи лучше осядут у меня, ведь правда?
Звучало отлично, но Эдвин решил уточнить:
– Зачем даме, завернутой в дорогой шелк, мои мелкие монетки?
– Даме, надо же. Считай, это за то, что ты меня рассмешил. С самого утра было паршивое настроение, но явился ты и… Поверь, это было забавно. А еще я не против немного расчистить подсобку, – она вновь провела рукой по полке, – а то тут скоро будет не протиснуться. Пошли.
Она развернулась и загашала вглубь помещения. Эдвин последовал следом, попытался развить диалог:
– Это твоя лавка?
– Безусловно.
– И как давно?
– Три года.
Возраст юноша спрашивать постеснялся, но даже по самым лихим прикидкам она должна была открыть магазин еще подростком. Интересно, в крупных городах у всех появляется свое дело так рано? Вместо этого он спросил другое:
– Как твое имя?
– Если назову, то ты будешь обращаться по имени вместо того, чтобы величать меня «дамой». – После небольшой заминки она все же ответила: – Ани.
– Там, откуда я родом, имена обычно длиннее.
– И откуда же ты родом?
– Шепчущие дубы. Это в Срединных землях.
– Никогда не слышала.
– Я не удивлен. На площади за дверью сейчас находится раза в два больше людей, чем проживает во всей нашей деревне.
– В деревне, значит. Я уже представилась, теперь твой черед.
Секунду юноша колебался, не назваться ли выдуманным именем, но поборол этот порыв и сказал правду:
– Эдвин.
– И как же тебя занесло к нам, Эдвин из Срединных земель?
С ответом пришлось повременить. Они наконец миновали длинные ряды полок и внезапно вышли в заднюю часть лавки. Эдвин примолк, помещение впечатляло. По сторонам ввысь все так же тянулись полки, но выстроены они были по кругу, а потолок был задрапирован кусками ткани. Единственное окно было как раз в потолке, тоже круглое, солнечный свет проникал сквозь драпировку, уютно искажаясь и окрашивая комнату в золотой. Помещение казалось очень воздушным, давало ощущение простора, в отличие от всей остальной лавки. В паре мест между стеллажами оставались проходы, скрытые за светлыми занавесками. Ани вышла в центр круга, развернулась на каблуках, обвела рукой пространство:
