– Моя мерная комната и примерочная. Достаточно светло, чтобы было удобно подбирать фасон, и достаточно тихо, чтобы клиентов не беспокоил шум улицы. Здесь, скрытая от чужих глаз, вершится мода.
– Ничего не смыслю в моде, но мне нравится.
– Милый Эдвин, тебе и не надо ничего смыслить. Для этого здесь я. Секунду.
Оно подошла к одному из проходов, откинула занавеску, зашуршала вещами. Донеслось приглушенное:
– Рубаха и штаны? Или что-то еще?
– Еще нужна легкая куртка.
Ани высунулась наружу.
– Куртка? А поточнее? На улице пекло. Тут куртки носят только в качестве украшения, по праздникам. Не уверена, что ты хочешь завернуться в инкрустированный камнями жакет.
– Куртка на будущее. Возможно, – он помялся, – скоро я окажусь в местах не столь жарких. Нужно что-то для дальней дороги, греться по ночам.
– Для дороги, значит.
Она вновь завозилась за занавеской, Эдвин молчал.
– Ты так и не ответил. Судя по твоему виду – дорога из Срединных земель была долгой. Как тебя занесло к нам?
– Я… Я сопровождаю одного человека.
– Сопровождаешь? Куда?
– Если честно, то я не знаю.
– Не знаешь?
– Я могу предсказать, куда мы направимся в скором времени, но конечный пункт назначения мне не известен. Да, странно, я знаю. Это долгая история.
Ани вернулась на центр комнаты, ее макушка торчала над кипой свертков.
– Ты всегда такой загадочный, Эдвин из Срединных земель, или только ради меня?
Пока она сваливала свертки на табурет, он поспешил сменить тему:
– Моя очередь спросить, как ты открыла эту лавку?
– Не льсти мне. – Ани смахнула потные прядки волос со лба. – Я с детства обожала шить, сначала наряжала кукол, потом перешла на подруг. За это спасибо отцу, он и открыл лавку, еще в молодости.
– А где он сейчас? – спросил Эдвин и тут же прикусил язык, предвидев ответ.
– Умер.
Они помолчали.
– Прости. Следовало догадаться.
– Все в порядке. Люди иногда умирают, кто-то раньше, кто-то позже. По всем скорбеть – жизни не хватит.
Ани говорила ровно, непринужденный тон не изменился, но распаковывать свертки она стала с нарочитой аккуратностью. Он повторил:
– Прости. Мой отец тоже ушел на ту сторону. Пять лет назад.
– Как его звали?
– Гертран. Твоего?
– Йоэль. Посмотри сюда. Начнем с этого.
Она вытащила из стопки штаны из темной ткани, по форме очень похожие на те, что были на ней самой. Эдвин взял их из ее рук, понял, что Ани замерла в ожидании, замялся. Девушка фыркнула, но вновь отвернулась к кипе одежды. Он быстро переоделся. Свое дело Ани знала, брюки сели даже лучше, чем его собственные. Похоже, глазом она снимала мерки ничуть не хуже, чем размерными лентами. Следом в ее руках появилась пара рубашек, Ани с сомнением взвесила обе в руке:
– У светлой посадка куда лучше, но, я чувствую, что ты этого даже не заметишь. А жаль. Впрочем, в пути лучше всегда носить темное, меньше мороки. Неважно. Примерь обе.
Пока он возился, она вновь задала вопрос:
– Как он ушел?
– Что?
– Гертран. Как он ушел?
– Мирно. Он был немолод, старше матери. Болезнь забрала его во сне.
Он наконец справился с пуговицами, Ани бросила взгляд, махнула рукой, мол, мерь дальше.
– А твой?
– Не столь мирно.
Продолжения не последовало; Эдвин понимал, что разговор давно ступил на шаткий мостик. Тем не менее Ани сама добавила:
– Лавка – это все, что у меня осталось. Еще воспоминания. Раньше мы жили в верхнем городе, но те времена ушли вместе с отцом. – Впервые за все время Эдвин увидел, как лицо девушки исказила горечь. – Проклятье, а ведь саму себя не обманешь. Не успела оглянуться, а уже изливаю душу незнакомцу. Забудем.
– Формально мы уже знакомы. И не считаю, что скорбь стоит давить в себе. Не хватит времени на всех, но на свою печаль всегда найдется минутка.
– Красивые слова, Эдвин Гертран. И все же, как было сказано, забудем.
– Хорошо. Значит, сейчас ты живешь здесь?
– Да, – она указала в окно на потолке, – над лавкой есть помещение. За стену я больше не хожу, теперь моя жизнь здесь. Возьмешь темную, у светлой еще и пуговицы на кнопках, в дороге отлетят одна за другой. Да… А что ты? Ничего не осталось. и решил отправиться в путь?
Эдвин покрутил пуговицу пальцами.
– Нет, совсем нет. Осталось очень многое, просто настал момент… Мне нужно было уйти. Я думаю, что иду вперед ради того, чтобы было, куда вернуться.
– Не угадала. Осталось многое? – Ани отвернулась и начала перекладывать свертки в поисках куртки. – Жена и детишки ждут возвращения Эдвина-путешественника?
Он поперхнулся.
– Мне всего двадцать два.
– Дело не в возрасте. Знал бы ты, как часто ко мне сватались… Значит, нет?
– Значит, нет. Дома меня ждет мать, еще Вамос. Он мой учитель, я правда скучаю по ним обоим. И по той жизни тоже. Я, как ты могла заметить, – он ногой поворошил горку своей старой одежды на полу, – не очень опытный путешественник.
Расплывшись в улыбке, Ани подхватила его пожитки с пола.
– Это я выброшу. Не хочу, чтобы мой клиент хоть раз появился на улицах Вествуда в подобном.
– Я не думаю, что у меня будет много времени гулять. Сейчас, подожди…
