Впервые он узрел смерть еще ребенком, в памяти отпечатались резные ножки стола из грубого дерева. Обхватив маленькими ручками одну такую, он наблюдал, как пара бритых северян забивали кулаками очередного должника. Когда все затихло, а в воздухе остался лишь аромат ладана напополам с потом и металлическим запахом крови, Дормер презрительно сплюнул в сторону: «Скучно и грязно». Отец ухмыльнулся в ответ: «Не бойся испачкаться, бойся не отмыться». С тех пор Рик не любил кровь.
Удобно, когда ты лучший среди худших. Проклятье, а ведь он радовался временам, когда от него требовалось только воровать. Все остальное было лишь следствием, неотвратимостью того, в какой среде он рос. Все эти сцены, от которых могло вывернуть наизнанку. Его готовили к худшему, и именно от такой жизни он сбежал. От мира, в котором отправку человека в небытие не осуждают, а оценивают. И куда это его привело? Уже двое за сегодня. Или один, если Игла окажется живучей сволочью. Рядом труп с размозженной головой в качестве подарка. И что он делает? Оценивает.
Мозг обрабатывал произошедшее с удвоенной скоростью. Спица… Технически это было довольно тихо. Но то, что осталось после… Грязно, очень грязно. Рик очень надеялся, что девушки отойдут от шока достаточно быстро, чтобы не украсить вымазанный красным пол еще и блевотиной. С тоской он осознал, что угрызений совести не испытывает. Мерзкая ухмылка Рокота отпечаталась на сетчатке еще в первый день, но точно такая же только что покоилась на его собственном лице. Впрочем, за ухмылку не убивают, как правило. Но в ночи, когда он крался к гостевому домику… Он ожидал совсем иного.
Выбраться из главного здания было несложно, на пути встретился всего один стражник. Поход к цирюльнику накануне был как нельзя кстати, он успел осмотреть гарнизон заранее. Гостевое здание стояло близко к забору, по правой стороне. Логично предположить, что столичные гости будут там. А если нет, то явятся после ужина. План был такой же паршивый, как и всегда: действовать по ситуации. Подслушать, разговорить, убедить. А может быть, проскользнуть? Учитывая все дерьмо, что творится на этом руднике, Рик был уверен: вариантов не много.
Либо столичные гости с Пинкусом заодно, такой вариант был возможен, крайне неприятен, и, если по-честному, Рик в него не верил. Уж слишком толстяк запаниковал и мялся, постоянно поминая гостей. «Девчонка еще не здесь». Кем бы она ни была, Пинкус явно противился визиту. Потому Рик рассчитывал на второй вариант, а именно – продать свою жизнь подороже. Что входит в сделку помимо такого сомнительного товара, предстояло выяснить. Помощник аптекаря – сожалел, размышлял, сдерживал себя. Карпетский вор – действовал.
Не только ему пришла в голову мысль войти через заднюю дверь. Присев в тени и сжав зубы, он наблюдал, как Рокот впечатал в стену девушку в дорожном платье. Дорогуше пришлось потерпеть, нападать на улице было бы крайне неразумно. Его промедление стоило жизни гвардейцу с размозженной головой, зато девушки остались живы. Хорошо, что под руку подвернулась спица; как иначе совладать с закованным в железо гвардейцем, он не представлял. Не представлял, но все равно шел вперед.
Уже тогда Рик сделал простой вывод: Рокот атаковал на задворках, втихую. Так же, без лишнего шума, вынудил девушку провести его в дом. Значит, время еще есть, солдаты рыскают по гарнизону в поисках беглеца и не явятся в ближайшее время. Два трупа, каждый весом с крупного теленка, явно намекали, что он выбрал правильный вариант. Столичные гости были не на стороне Иглы. Но Рик совсем не ожидал, что ему придется выручать жителей этого дома, а не наоборот.
Одна из девушек закашлялась, Рик отвлекся от созерцания трупов. Жертва Рокота в дорожном платье щеголяла ссадиной над правой бровью, хотя в остальном выглядела невредимой. Даже после произошедшего ее волнистые темно-русые волосы сохранили форму, красиво опадая на плечи. Карие глаза, узкое лицо, маленький аккуратный нос, чуть смуглая кожа – типичная аргентка. Недостаточно черна, чтобы олицетворять юг, но недостаточно светла, чтобы сойти за северянку. Абсолютный баланс. Он пробежался глазами по одеянию, оценил серьги в ушах, безошибочно определив ее как одну из высокородных. А ведь она очень молода, вряд ли старше него самого. Это ее приезда боялся Пинкус? Или в делегации есть кто-то еще?
Вторая девушка была еще моложе, с ее лица до сих пор не смылись детские черты. Короткая стрижка до плеч, каштанового цвета волосы, но, вот это да, очень светлые васильковые глаза. Интересная смесь, один из родителей – северянин? Если и так, то, помимо глаз, он ничем не одарил, в остальном в девочке так же угадывались столичные черты. Ее платье больше походило на вечернее, но фактурой и кроем было проще, чем дорожный наряд. Прислуга? Помощница? Об этом позже. Сейчас его интересовало другое:
– Вы видели Иглу этим вечером? Где? И что с ним?
Девушка ощупала лицо, наткнулась на ссадину и на удивление ровным голосом ответила:
– Он в госпитале. Ослеплен и лежит в беспамятстве.
