После чего Рик и Фиона покинули комнату, а она, усевшись за стол, начала теребить скатерть. План, предложенный северянином, был из разряда тех, где в любой момент какая-нибудь мелочь может пойти не так. Но если все получится… В любом случае это будет тяжелая ночь.
Поначалу беспокойство за Фиону перемежалось с волнением, что Пинкус все же найдет предлог не приходить. Рик мягко проинструктировал камеристку, что и как ей нужно говорить, при этом юноша крайне похоже изобразил столичный акцент, в очередной раз удивив Райю. Но, несмотря на подготовку, казалось, что привратник каким-то образом догадается обо всем, и они потерпят крах в самом начале. Девушка обоснованно сомневалась, что даже с помощью северянина они смогут совладать с полным гарнизоном солдат. Но прошло не более десяти минут, и она услышала, как скрипнула входная дверь. В комнату вплыла Фиона, кивнула ей:
– Госпожа. Меня известили, что господин Пинкус в восторге от возможности разделить с вами вечернюю трапезу. Он прибудет в течение нескольких минут.
«В восторге. Ну конечно же».
Высокопарная фраза предназначалась в большей мере для пары слуг, которые просочились в дверь следом. В четыре руки они стремительно сервировали стол, один из них уточнил, желает ли Райя угоститься вином в ожидании. Девушка благосклонно кивнула, но к бокалу с кроваво-красной жидкостью не притронулась, как и к выставленной на скатерть еде. Она отослала слуг, успела переглянуться с камеристкой, а затем вновь услышала, как открылась входная дверь. Райя вздохнула и, убрав руки со скатерти, поднялась на ноги.
– Приветствую! Надо ли говорить, насколько я рад вновь видеть вас? Невозможно придумать, что могло бы украсить этот вечер больше, чем наша личная беседа. Как вы? Все ли вам нравится?
«Почти все, если исключить, что твой гвардеец убил Мико, избил меня, а теперь лежит с проколотой глазницей в десятке шагов отсюда».
Она пыталась разглядеть в поведении Пинкуса отголоски произошедшего, но Рик был прав, в своем притворстве привратник достиг совершенства. Он так и не сменил парадный костюм, но считать причины, по которым у привратника не хватило времени принарядиться, было невозможно. Даже зная о них от и до, девушка не увидела в его поведении изменений со времен их дневной трапезы.
– Благодарю вас, все чудесно. Вы очень гостеприимны. Надеюсь, ничего страшного, если мы отужинаем в моих покоях? Дорога вымотала меня куда больше, чем я ожидала.
– Что вы! Что вы! Я все понимаю, прошу вас, не стойте!
Если сам привратник вел себя как ни в чем не бывало, изменилось восприятие самой Райи. До этого она смотрела на привратника с подозрением, но не могла ему довериться лишь на уровне инстинктов. Теперь в его присутствии она ощущала почти осязаемую опасность. Они сели за стол.
– Весь вечер провели в своих покоях?
– Да, не нашла в себе сил на дополнительные прогулки. Вы?
Привратник замахал руками в своей манере:
– Весь в заботах, как обычно!
«Сегодня забот прибавилось, не так ли?»
Не переставая сыпать ничего не значащими вопросами и лестью, Пинкус налил себе вина, увидел, что ее бокал уже наполнен, отставил бутыль в сторону.
– Священнослужитель не почтит нас присутствием?
Этот вопрос заставил привратника на мгновение замереть. Или она видит то, что хочет видеть?
– Увы, полагаю, с его церковной диетой и столь же напряженным графиком вероятность этого мала. Но не будем унывать.
«Приуныть больше, чем Игла в данный момент, смог только Рокот».
Девушка выждала еще пару минут, Пинкус вновь взял на себя роль лакея, наполнил их тарелки, махал руками, поддерживая жестикуляцией свою болтовню. В голове зазвучал голос Рика.
«Перетерпи десяток минут, он будет торопиться, но не выкажет этого. Не ешь и не пей ничего, ни до, ни после. Сомневаюсь, что слуги подмешают снотворное в еду. Пинкус все сделает сам и зацепится за первую же возможность».
Райя поднесла вино к губам, сделала вид, что пьет, и, наклонив бокал слишком резко, вылила часть прямо себе на платок.
– Нет! Это же шелк Маленго. – Она вскочила, резко сорвала платок с плеч, крикнула, удерживая его на вытянутой руке: – Фиона! Фиона!
Камеристка, как ей и было указано, не появилась, более того, крик девушки должен был служить сигналом для Рика. Скоро, очень скоро. Пинкус округлил глаза и хотел что-то сказать, но Райя не позволила:
– Ох! Я отослала ее наверх, не дозовешься! – Девушка придала лицу максимально капризное выражение. – Прошу меня простить, это было очень неуклюже. Но платок, – для убедительности она потрясла тряпкой в воздухе, – еще можно спасти, я уверена. Фиона! Один момент, тысяча извинений. Я мигом, нужно найти эту дурочку. Не наполните пока что бокал повторно? По возвращении мне точно понадобится хороший глоток. Ох, как же так…
