«Даже если отсутствие Пинкуса не вызовет подозрений, есть вероятность, что он приказал обновлять донесения ежечасно. Если допрос затянется, солдаты могут начать искать его по своей инициативе». Пусть ищут, но мы к тому времени должны закончить. А значит, у тебя есть час, максимум полтора».
Привратник замычал, вяло покачал головой. В свете лампы он напоминал утопленника, уже раздутого, но только что поднятого с глубокого дна. Складки шеи лежали на некогда белоснежном, а теперь пропитанном потом воротничке. Кожа приобрела бледный оттенок, под глазами нарисовались темные синяки. Лишь сейчас Райя обратила внимание, что Пинкус выглядит куда более вымотанным, чем несколько часов назад; казалось, он постарел на пяток лет с момента их совместного обеда.
«Зачем мы освещаем наши дома так, что любой человек выглядит, как мертвец?»
Пинкус открыл глаза, поначалу его взгляд был замутнен обморочной дымкой, привратник издал тихий хрип. Затем его взор прояснился, он дернулся, ощутил телом сдерживающие его путы, а ртом шелковый кляп. Оба глаза расширились до размера двух золотых монет, и Пинкус издал приглушенный, но настолько пронзительный визг, что Райя почувствовала себя палачом на скотобойне.
Рик присел на корточки перед стулом, частично заслонив пленнику свет, взгляд привратника сфокусировался на его лице, брови улетели куда-то далеко под всклокоченные русые волосенки. Потом он посмотрел своему мучителю через плечо, прищурился, вглядываясь в темный силуэт. Разглядев, кто смотрит на него из развернутого кресла, Пинкус забился в своих путах так, что ножки стула заскрежетали по полу.
– Тихо.
Рик говорил шепотом, но его голос разнесся по комнате так, словно он крикнул в пустом каменном склепе. Как ни странно, Пинкус замер, лишь тяжелое дыхание со свистом вырывалось из носа.
– Помнишь меня? – Рик улыбнулся. – Конечно, помнишь.
Ответить Пинкус не мог, лишь испуганные глаза не моргая смотрели в лицо юноши.
– Да уж. Когда мы стояли перед тобой, как отборный скот, пока ты сверялся по своему листочку, кто мог подумать, что это приведет нас в эту комнату.
Пинкус замотал головой, Рик, проигнорировав его потуги, продолжил:
– Представляю, как ты жалеешь, что не взял кого-то другого. А если не жалеешь сейчас, то осознаешь это позже. Как там было сказано? «В случае осложнений нас с вами ждет личная, но неприятная беседа, крайне неприятная». Господин привратник, вы смотрели прямо в будущее.
Вновь мычание и скрежет стула. Рик, оттолкнувшись ладонями от коленей, поднялся на ноги.
– Я в последний раз говорю тебе вести себя тихо. Пока что я просто прошу. Иначе – смотри сюда. – Юноша сунул руку под рубаху, в его руке блеснул тонкий медицинский шприц. – До меня дошли слухи, что ты уже виделся с Иглой в его нынешнем состоянии.
Небольшая пауза, юноша дал привратнику возможность осознать услышанное, затем кивнул на шприц:
– Позаимствовал у святоши. Он не поскупился и приберег для меня лучший снотворный раствор, у меня на родине его зовут сойкой. Но почти весь запас сейчас течет по венам бывшего владельца. Шприц пришлось перезарядить, в этот раз обычной водой. А следом я всыпал щепотку оставшихся рун, таких блестящих и таких желанных в любой другой ситуации. Ты видел, что стало с глазами церковника. А теперь представь такой же эффект, но разносящийся по всему твоему телу.
Рикард вновь присел на корточки, поднес инструмент к глазам пленника.
– К чему я веду? Сейчас я выну кляп, а потом ты будешь отвечать на вопросы, которые, – он большим пальцем указал себе за спину, – тебе задаст эта благородная дама. Возможно, я добавлю еще парочку от себя. Будешь кричать и брыкаться – воткну этот шприц в тебя так быстро и глубоко, что ты и пикнуть не успеешь. Было бы хорошо попасть в шею, но будет тяжело найти ее под всеми этими складками, поэтому могу и промазать. Тебе это, поверь, не понравится. Что еще… Если твои ответы будут недостаточно подробными, то я воткну в тебя шприц. Если кому-то из нас покажется, что ты врешь – шприц. Ответы или даже твой тон не понравятся – опять шприц. Уяснил?
Пинкус повращал глазами, затем едва заметно кивнул, насколько позволял давящий на кадык воротник. Рик взялся за кляп двумя пальцами и добавил:
– Один человек с севера не раз и не два при мне добывал нужные ему сведения. Он всегда говорил: «Должен быть свет в конце». В чем-то он прав. От человека, который не видит впереди ничего, лишь темноту, толку мало. Обреченность не способствует хорошему разговору. Поэтому вот тебе лучик света: если твои ответы будут достаточно хороши, я воткну кляп обратно и оставлю тебя связанным. Зато шприц останется неопорожненным. Думаю, ты успеешь проголодаться, но солдаты найдут тебя, рано или поздно. Помни об этом. От того, что ты скажешь в ближайшие минуты, зависит твоя жизнь.
Он резким движением выдернул кляп, брезгливым жестом отбросил его на диван. Капельки слюны осели на подбородке Пинкуса, он издал что-то между всхлипом и стоном, просипел, глядя на Райю:
