Фатализм Рокота откровенно пугал. Даже если он действовал не по указке, а лишь проявил инициативу, хотел выслужиться, поймав сунувшую нос куда не надо девчонку, то он не мог не осознавать последствий. Отпустить ее они не могли, нападение на представителя столицы подписало смертный приговор всем причастным. Даже если представить ситуацию, в которой она оказалась полной дурой, а Пинкус, узнав о произошедшем, напирал бы на умственное помутнение у гвардейца, Райя все равно не верила в успех. Скорее всего, она просто никогда не покинула бы рудник.
В таком случае для руководства рудника ситуация становилась еще более неприятной и неопределенной. В Фароте ее ждет часть сопровождающих, непосредственно в столице – десятки людей, включая отца и самого владыку. Впрочем, Вильгельм ждет не саму Райю, а отчета и решения проблемы, но это ничего не меняет. Она не могла придумать ни одного объяснения, которое смогло бы обосновать ее пропажу – заодно с Фионой, Мико и Дирком. Единственное, что приходило ей в голову, – это пропажа кареты где-то в пути, при желании Пинкус с Иглой могли сослаться на нечто подобное. Но это подняло бы в столице настоящий шторм, ситуация была беспрецедентной.
Вывод оставался прежним: на что бы ни рассчитывал Рокот, за своей спиной он чувствовал покровительство достаточной силы. Или это был религиозный психоз – мог ли Игла внушить своим пособникам достаточно безрассудства? В любом случае теперь ее нахождение на руднике будет коротким. Нужно было спешить обратно в столицу, но шанс допросить привратника напрямую она упустить не могла. Тайное чтение бумажек, поиск скрытых смыслов в разговоре тет-а-тет – все это казалось мелочью в сравнении с открывшейся возможностью.
Девушка покосилась в сторону дверного проема, в котором несколько минут назад скрылся ее новый знакомый на пару с Фионой. Эти люди вызывали у нее два чувства: восхищение и опаску. Относительно камеристки восхищение преобладало. То, как она взяла себя в руки после встречи с Рокотом, оказало отрезвляющее действие. Видя отстраненное спокойствие своей помощницы, Райя не могла поддаться панике, пришлось собраться. А проследив, как девочка бесстрастно елозит окровавленной тряпкой по полу, Райя поняла: теперь она видела все. Или почти все.
Что касается опаски, то львиная доля относилась к белоголовому. Его появление было настоящим даром, полностью изменившим ход событий. Оставалось надеяться, что в лучшую сторону. Но ни разу в жизни ей ни приходилось наблюдать, как кто-то протыкает глазное яблоко спицей, причем пробив череп насквозь. Смущало, что после этого белоголовый вел себя как ни в чем не бывало, не выказав никакого удивления относительно происходящего. С той же легкой улыбкой, не тратя время на споры, он принял ее условия, запросив в ответ лишь одно – свободу.
В изорванной простой одежде, с присохшей к лицу грязью и припорошенной пылью щеткой волос на макушке он будто явился в гарнизон из другого мира. Того самого, который не полагалось видеть обычным людям. Сомнений не было, он был чистокровным северянином, и Райя совсем не ожидала встретить одного из них на руднике в Столичных землях. Судя по бумагам, он успел пробыть здесь около недели, но уже выглядел так, словно на пути к ней ему пришлось стесать гору кулаками. Как в таком случае выглядят те, кто добывал руны годами, Райя боялась представить.
На первый взгляд мотивы Рика были ясны, ошейник на шее оставлял ему мало иллюзий по поводу собственного будущего. А встреча с Иглой в запертой комнате делала отпущенный ему срок еще короче. Этот человек, обладая из имущества лишь тонкой рубахой, ослепил внушающего страх церковника и одним ударом уложил закованного в железо гвардейца. То, каким образом он совершил содеянное, наводило на мысль, что за легкой улыбкой скрывается крайне насыщенное прошлое. На расспросы не было времени, но в том, как сходу Рик схватывал ее пожелания, тер подбородок, осматривая холодными глазами комнату, чувствовалось нечто большее, чем просто попавший на рудники молодой человек.
На то, чтобы обсудить приход Пинкуса, ушло чуть меньше часа. Большего у них не было, поздний вечер стремительно перетекал в ночь, привратник мог сослаться на позднее время и отход ко сну. Рик деловито прошелся по дому, запоминая расположение комнат. Они закрыли створки на окнах, и теперь трапезная освещалась холодным рунным светом, по периметру комнаты располагалось четыре светильника. Ссадину на лбу Райя запудрила, надеясь, что в полумраке следы борьбы с Рокотом будут не так заметны. По настоянию Рика она сменила свое дорожное платье на аналогичное, но чуть более удобное. На плечи девушка накинула легкий платок – сомнительно, что Пинкус был знатоком столичной моды и этикета, однако присутствие за ужином в дорожном костюме могло вызвать ненужные подозрения.
