– Не знаю. Не знаю! Говорю же вам, я не в курсе даже о месте, как и Рокот, и Мальберн, и стражники. Возможно, Игла в курсе, но нам никто ничего не сказал. Телегу нужно было оставить в оговоренном месте, каждый раз на подъезде к городу, расположение точек менялось. После этого уже не наша забота, потому коней запрягали двойками, сопровождающий просто возвращался на лошади обратно на рудник. – Пинкус перевел дух. – А что они там делают, не знаю и знать не хочу! Явно ничего хорошего, парням и так отпущен не самый длинный срок, чаще всего год или больше. Они брали только таких.
Рик вмешался:
– А если кто-то покинет Мир раньше? Такое случалось, известны случаи, когда белоголовые исчезали в юном возрасте.
– Никогда не угадаешь, но это лишь погрешность, – Пинкус покачал головой, – такие случаи редки. Очень редки. Они набирали именно тех, кто должен был исчезнуть в скором времени, через год, может, чуть больше или чуть меньше. В последнее время срок сократился, запрашивали таких, как Туша или этот ваш Ловчий. Тех, у кого время уже на исходе. Считанные месяцы.
Райя задумалась. Что бы ни грозило юношам, на это стало уходить меньше времени. Если раньше они планировали, что юноша проживет минимум год, то теперь время существенно уменьшилось. А финальной точкой было исчезновение из Мира. Но какой в этом толк? Словно услышав ее мысли, Рик проговорил вслух:
– Какой в этом толк? Советую как следует подумать. Ты занимался этим дерьмом больше года и хочешь убедить нас в полном неведении?
Пинкус сжался на стуле, посматривая на шприц, затем его взгляд переместился выше. Рикард опустил голову, провел ладонью по шее.
– Что?
– Из тех, кого выбрали, Абайра был первым с прозрачным ошейником. Абайра и ты. Но ему скоро двадцать два, при этом ни одного седого волоска – думаю, поэтому Игла так вцепился в него, уникальный случай. Не спрашивайте, почему это важно, я не знаю. И есть важная деталь.
– Какая именно?
– Ошейники всегда возвращались обратно. Они все посчитаны: если Мир покинуло, к примеру, десять работников, то десять ошейников отвозят в город и распределяют для будущего использования. Насколько я знаю, они довольно дороги в производстве, какое-то абсурдное количество рун на один. А секрет производства тщательно оберегается, это не общедоступная информация. За всем этим строго следят, и в этом аспекте Игла проявил максимальную осмотрительность.
– Количество умерших на бумаге всегда равнялось количеству переданных ошейников?
– Да. Я не придал этому значения, радовался, что хоть в этом к нам не подкопаться. Ведь всем известно, что ошейник снять невозможно. Он остается после того, как работник исчезает из Мира, это было отличным подтверждением отчетности.
Это объясняло, почему высокая смертность не вызвала нужного интереса ни у Стомунда, ни у вышестоящих чинов. В словах Пинкуса был толк, передача ошейников должна была в нужной мере подкрепить доверие к отчетам. Несмотря на религиозное сумасшествие, Игла был умен. Очень умен. Если бы ни снижение поставок, столица бы еще долго игнорировала происходящее.
– Почему ты заговорил об этом?
В отличие от нее, Рика мало волновала отчетность, но Райя увидела, как он нервно пристукнул ногтем по прозрачной оболочке. Что-то в болтовне Пинкуса заставило его напрячься, впервые за весь разговор замереть в ожидании ответа.
– Такое дело… Ошейники возвращались очень быстро. Ни разу не пришлось ждать даже месяца, ошейники передавали обратно в течение недели или двух. Как раз в срок, чтобы отправить их в город вместе с месячной отчетностью. Ни единой задержки.
Райя скептически посмотрела на пленника:
– Как такое может быть? Вы только что сказали, что юношей забирали в среднем за год до критического срока. – Произнеся слова вслух, она запнулась. – Хотите сказать, к тому времени они уже были мертвы?
– Мертвы? Нет, нет. Честно, я так не думаю, если бы они хотели убивать этих юношей, то…
Рик закончил за него:
– …то нет никакого смысла оглядываться на возраст. Я тоже сомневаюсь в подобном исходе, Игла выглядит и говорит, как церковный сектант, но вряд ли бы он стал похищать нас ради того, чтобы стремительно умертвить. А это значит… Господин привратник, выскажете мысль вслух?
Пинкус замялся, с тоской посмотрел на Райю:
– Я, эээ, подумал, что они научились снимать ошейники.
Она похолодела. Невозможно. Но настолько ли невозможно, как тайком вывезти с рудника десятки человек?
– Вы хотите сказать, что где-то сейчас сидят десятки человек, с шеи которых был снят единственный сдерживающий фактор? Сдерживающий, напомню, от превращения огромной площади земли в испепеленный кратер?
Удивительно, но Пинкус действительно задумался, словно задача захватила его. Затем покачал головой.
– Сомнительно. За прошедшие месяцы не один и не два из списка должны были покинуть Мир. Кто захочет сидеть на пороховой бочке такого размера? Это же полный бардак.
Умственное усилие будто забрало у привратника остатки сил. Он, тяжело выдохнув, уронил голову на грудь.
– Я больше ничего не знаю, правда. Все последние слова – это лишь догадки.
