Сэта он обнаружил сидящим в кресле, спиной к окну. Глаза были закрыты, и юноша уж было решил, что вор просто спит сидя. Но едва он сделал шаг в комнату, веки раскрылись, и вор проскрежетал:
– Ты быстро.
– Почти три часа, как ты и сказал.
– Сказал. Но был почти уверен, что ты либо потеряешься, либо влипнешь в какую-то историю. Рад, что ошибся. Как вижу, одежда на тебе тоже новая. Медальон, надеюсь, тоже на месте. А ты быстро освоился в городе, мальчик. Есть, что рассказать?
Перед глазами всплыло лицо Ани, в его воображении ее губы изогнулись в ироничной полуулыбке.
– Нет, ничего.
– Что за мешок?
– Дополнительная одежда. На смену.
Вор поднял брови.
– Ты купил несколько комплектов?
– Не несколько, а два. Просто запасные штаны и рубаха. И это была инициатива торговки, не моя.
– Торговки, значит? Дай взглянуть.
Вор вытянул руку, Эдвин пересек комнату и протянул ему узелок.
– Достаточно доверяешь мне, чтобы отпустить одного в город, но сомневаешься в выборе одежды?
Вместо ответа Сэт окинул его новое одеяние взглядом, запустил руку в мешок. Вытащил за брючину светлые портки, следом достал рубаху, потер пальцами манжету.
– Медальон точно при тебе?
– Конечно.
– Решил удостовериться.
Старый вор протер пальцами переносицу. Казалось, он старается шевелиться как можно меньше, мышцы лица и здоровая рука были в движении, но все остальное тело находилось в покое. Худое жилистое тело в огромном кресле. Лишь сейчас Эдвин явно увидел, что вор исхудал – болезнь подтачивала его изнутри все сильнее.
– Вошел в роль сынка странствующего торговца?
– Что?
– Мальчик, ты либо скрыл от меня какие-то фрагменты своей истории, либо ты прирожденный торгаш. Ты знаешь, что я дал тебе денег не то что вполовину, а гораздо меньше, чем может стоить дорожный наряд, даже самый простецкий?
– Гораздо меньше?
– Да. Хотел посмотреть, как ты выкрутишься. Особенно будучи уверенным, что денег достаточно, а тебя просто хотят обдурить.
– Выставил меня дураком?
– Не дураком. Даже если мы найдем Гааза и все закончится хорошо, я не могу быть тебе нянькой в будущем. И твоего старого наставника из Дубов рядом тоже не будет. Нужно уметь изворачиваться самому. Обучение через поход к портному – меньшее из зол, не находишь? Мои учителя были ко мне не столь благосклонны.
– Теперь ты мой учитель?
– Не в общепринятом смысле, – Сэт продолжал мять пальцами рубашку, – хотя от твоих действий в будущем может зависеть не только твоя жизнь, но и моя. И когда я говорю слово «жизнь», я не утрирую.
– Я знаю. «Если мы найдем Гааза». А если не найдем? Ты сказал, что он уже старый. А если он умер? Или переехал в другой город?
Лицо вора превратилось в маску.
– Значит, гонка со смертью будет проиграна, увы. Но, возможно, тогда в тебе обнаружатся и таланты лекаря? Помимо умения хорошо торговаться.
– Я плохо торгуюсь. Почему ты так вцепился в эту одежду?
– Все просто. Та одежда, что сейчас на тебе, она хороша. Не наряд на званый ужин, но для дальней дороги – идеально. Мои познания в шитье недалеко ушли от умения заменить пуговицу, но я могу оценить чужую работу, многолетние странствия сделали свое дело. Даже не буду надеяться, что ты подбирал наряд сам; ты нашел не просто портного, точнее портниху, раз это была женщина. Ты нашел мастера. И допускаю, что смог бы сторговаться… Допустим, только на рубаху. Со скрипом. И это было бы достойно. Но ты вернулся в полном наряде, еще и с запасным комплектом.
– Не вижу поводов не порадоваться…
– Я не закончил. – Сэт мягко остановил его взмахом ладони. – Все в Мире возможно, я успел убедиться в этом очень давно. Но вот это вот…
Вор аккуратно переложил мешок с одеждой на подоконник, оставив в руке лишь белую рубаху, которую Ани выдала Эдвину напоследок.
– Не ошибусь, если скажу, что стоимость этого куска ткани – золотой. Не меньше. В такой рубахе какой-нибудь дворянский сынок мог бы выйти на завтрак, а ты притащил ее и собрался ночевать так в канаве.
Эдвин замер, вперся глазами в светлую ткань, не меньше минуты смотрел, как мозолистые пальцы потирают мягкий воротник.
«Никому про это не рассказывай, а то от попрошаек отбоя не будет».
Попрошайка в наряде высокородного, он беззвучно застонал. То, что было проявлением щедрости, оказалось еще и тонкой иронией. Даже ее готовность подобрать ему полный наряд после слов Сэта заставила его преисполниться благодарности. Теперь же он понимал, что его обвели вокруг пальца. Дурак, а он-то думал, как ему повезло и как ловко он достал требуемое. Он еще и монетами перед ней звенел, словно они имели значение! Эдвину захотелось провалиться сквозь землю.
– …поэтому ты уверен, что мне не о чем беспокоиться?
– Что?
Он прослушал последние слова Сэта, мысли текли в совсем ином направлении. В какой момент она поняла, что даст ему требуемое независимо от количества денег? И значило ли это что-нибудь? Проклятье, а ведь неизвестно, когда он сможет вернуться и искренне поблагодарить ее. Если вообще сможет.
