– Я спрашиваю, произошло ли нечто такое, о чем мне стоит переживать? Подобные вещи не дают просто так. Поэтому я удостоверился, на месте ли медальон. Впрочем, – Сэт неожиданно хмыкнул, – я умею связывать неочевидное с очевидным. И, судя по твоему красному лицу, можешь просто ответить: да или нет.
Эдвин почувствовал, что его лицо запылало жаром пуще прежнего.
– Нет. Нет, переживать не о чем. – Он тут же сменил тему. – Зачем ты просидел здесь весь день?
– Ждал.
– Меня?
– И тебя в том числе. А еще – вечера. Когда Иеремия явится – нужно быть в форме. С этим у меня проблемы в последние дни.
– Кто он такой, этот Иеремия? И почему к его прибытию ты готовишься так, словно это поединок на мечах?
Вор скривился:
– Если я увижу у него в руке меч, то очень удивлюсь. Вот кинжал, причем не в руке, а в чьей-нибудь спине, – это да.
– Так и будешь говорить загадками?
– Нет. Ты пойдешь со мной, поэтому должен быть готов. Я познакомился с Иеремией, как и с отцом Флориана, в свой прошлый затянувшийся визит. Очень скользкий тип, за монету продаст и мать родную. Не скрою, этим мы и пользовались. Он предоставлял хорошие сведения, без зазрения совести сдал многих людей, которых до этого знал годами. Я был в составе армии Вильгельма, как ты уже понял. Нам требовалось подчинить остатки запада, и такие люди, как Иеремия, сделали это возможным.
– Ты впервые прямо признал, что был военным. – Эдвина осенило. – Клянусь, я уверен, что ты был гвардейцем! Поэтому ты так много о них знаешь! И эти твои присказки, обсуждение с Конрадом, все остальное…
Сэт мрачно посмотрел на него, юноша запнулся.
– Из столичного гвардейца в вора, за которым гонятся эти самые гвардейцы? Как так вышло?
– Мальчик, этот путь занял последние двадцать лет, у нас нет на это времени. Но ставлю высшую оценку за догадливость, когда тебе уже все разжевали. Да, я был гвардейцем, когда-то давно. Сейчас важно другое. Тальвер, при всей его маргинальности, правда укрывал людей в этой самой таверне, защищал своих. К нему было не страшно повернуться спиной, поэтому я шел сюда. Про его сына подобного не скажу, его я не знаю. Но то, что он предложил связать нас с Иеремией… Прощались мы не на высокой ноте. Я бы не назвал это прощанием. Он просто исчез, оставив нас в лапах западников.
– В лапах?
– Почти самый конец войны. Город сильно пострадал, оставались лишь какие-то островки сопротивления. Это была уже не война, мы просто занимались подавлением бунтов. Ждали, когда основные силы подойдут к городу. Иеремия должен был передать сведения о базировании повстанцев, мы готовились к финальному удару. Но вместо этого ударили по нам.
До этого Сэт ни разу не рассказывал так много о своем прошлом и зашел сразу с козырей. Эдвин внимательно слушал.
– Ловушка?
– Да. По месту встречи ударили горючей смесью, предварительно завалив единственный люк. Мы проезжали это место сегодня утром, сейчас там стоит новый дом. Представь: цокольный этаж с одним окном, вход заблокирован, и кругом полыхает пламя. Жест отчаяния с их стороны; нас было трое, и потеря трех боевых единиц уже ничего не изменила бы. Но в тот момент я думал лишь о том, как бы не сдохнуть. Частично они преуспели, выбраться смогли только двое, я и еще один солдат. Третьего завалило балками. А Иеремия так и не появился.
– Думаешь, это он предупредил о встрече и подстроил ловушку?
– Этого я уже никогда не узнал, больше мы не виделись. До сегодняшнего дня.
– Если люк был завален, то как вы выбрались?
– До войны здание принадлежало мукомолам. С улицы вел желоб для мешков с зерном, по предварительным данным – заколоченный. Но захочешь жить – везде пролезешь. Доспехи пришлось скинуть. Взамен осталось воспоминание, как мы ползем вверх по медленно раскаляющемуся желобу, а пламя начинает прижигать обмотки на ногах.
Сэт перевел дух, Эдвин задумался.
– Ты уверен, что это тот же самый Иеремия?
– Вероятность крайне высока. Имечко довольно редкое, церковное. Солдаты потешались, что человек с таким именем занимается делами совсем не богоугодными. И род деятельности тот же – за деньги продавать информацию.
– А прозвище?
– Это меня и смущает. Раньше его не было. Постулат верхнего города, надо же. Звучит как полная глупость, но раз он добился, что другие величают его так в присутствии посторонних, значит, стал не последним человеком. А таким людям нельзя давать власть.
– Ты поэтому решил встретиться прямо здесь?
– Да. Больше никаких тайных подвалов.
– Ты сказал Флориану упомянуть Старого лиса. Иеремия узнает тебя по этому прозвищу?
Сэт сжал зубы.
– Должен узнать. Я бы запросил встречу инкогнито, но у нас нет времени ждать. Нужно, чтобы он пришел сам – и пришел сегодня.
– Тебя прозвали так? За побег из подвала?
– Нет.
– Раньше? В любом случае двадцать лет назад ты еще не был старым.
– Хочешь сказать, сейчас уже вполне стар? – Сэт поднял одну бровь. – Даже если так, план остается прежним. Встретиться с Иеремией, узнать все о Гаазе, уйти. От тебя потребуется одно: молчать.
Эдвин вздохнул:
– Как обычно.
