— Предыдущий Император свято верил сам и научил сыновей тому, что Sorcière, как порождение Тьмы, даст Решающему непобедимую силу и примерит две стихии, две сущности. Тьма перестанет противостоять Магме, — рассказывает Бошар. — И Империя будет спасена.
— А Культ Непрощенных? — вспоминаю я еще один пробел в своем информировании. — Бернард всех запугивает тем, что я его посланница.
Бошар презрительно морщится.
— Никто и никогда, кроме самого Бернарда, не сталкивался с представителями этой организации, — саркастически говорит он. — Десятки, сотни «пойманных», «допрошенных», «признавшихся». Об этом объявляется Имперской канцелярией. Никаких доказательств, кроме уверенности Его Святейшества, нет. Но Его Императорское Величество бесконечно доверяет Бернарду…
В тихом голосе Первого Хранителя Империи раздражение и досада.
— Из-за Бернарда Империя потеряла Главного Надзирающего, миссией которого было соблюдать справедливость, контролировать и направлять Решающего, — сообщает Бошар, и теперь в его голосе настоящая горечь потери. — Надзирающий — единственный, кто владел Абсолютным Знанием. Именно Оно, это Знание, долгие столетия позволяло Решающим не совершать ошибок и держать этот мир в равновесии.
У них тут просто «бандитский» магический мир! Многоуровневое устройство. Куча Последних и Первых. Все Маги. Все всё могут — и ничего не могут! Надзирающий? Правда? Вот чем не Смотрящий в уголовном мире? А кто тут у них общак держит? Наверное, и такая должность есть? Знала бы Полинка, что никакая это не сказка, не волшебство, а бюрократия и коррупция! Неужели все миры одинаковы?
— То есть с потерей Надзирающего Решающий остался один против Тьмы? — понимаю я. — А что случилось со Смотря… с Надзирающим? Его убила Тьма?
— Можно и так сказать… — вздыхает Бошар. — Во время одного из балов по невыясненной причине произошло падение защиты Императорского дворца. Надзирающий пропал прямо из дворца на глазах у Их Величеств и всех придворных. Пришел Зеленый Туман: дамы потеряли сознание, господа онемели и были обездвижены, Решающий накрыл мощным защитным куполом Их Величеств и тех придворных, кто стоял у трона. Но Надзирающий исчез. Причем из-под купола.
Триллер какой-то… Хочется сказать мне, но я, конечно, не говорю…
— Мадам Амели торопит с выбором цвета, — мягко напоминает Нинон начало нашего разговора с Хранителем. — Весь двор ждет вашего решения, госпожа Лунет!
В ее голосе слышится гордость и даже надменность по отношению ко всем тем, кто ждет решения ее госпожи.
Какие там цвета-то существуют? Надо выбрать любой. Какая мне разница? Может, революционный красный? Или нежный голубой? Или романтичный розовый? Представляю себе Фиакра в розовых панталонах и камзоле и непроизвольно смеюсь.
— Я рад, госпожа Лунет, что вы в хорошем настроении! — мрачные слова от порога моей комнаты бросает недовольный Решающий, появившийся неожиданно и вошедший без предупреждения прислуги. — Надеюсь, вы уже выбрали цвет нашего праздника?
— Праздника? — ехидно переспрашиваю я. — Что вы называете праздником? День моей неминуемой гибели у Алтаря?
Нинон испуганно охает. Бошар недовольно хмурится, но молчит.
— А разве вам, как моему жениху и неженатому мужчине, можно появляться в девичьей горнице? — плюнув на тщательный подбор лексики, спрашиваю я.
— Мне. Можно, — цедит сквозь великолепные зубы (у них тут, наверное, есть специальная стоматологическая магия) Фиакр, как всегда, одетый во всё темное и элегантно строгое.
Кивок Бошара подтверждает эту вопиющую ситуацию как действительную.
— Присоединяйтесь к разговору, мой друг! — слащаво, противно гнусавлю я. — Мы голосуем за выбор цвета. Пока побеждает розовый!
Хранитель и служанка недоуменно смотрят на меня, подмигивающую им.
— Это ваше окончательное решение? — довольно скучно спрашивает Решающий, нисколько не испугавшись (может, это его любимый цвет?). — Можно сообщить о нем императорскому распорядителю?
— Вас не смущает мой выбор? — спрашиваю я, томно закатывая глаза. — Вы считаете розовый вам пойдет?
— При чем здесь я? — пожимает могучими плечами Фиакр. — Это цвет всей свадьбы, но не мой.
— Да? — я крайне разочарована. — А почему?
— Такова традиция, — коротко отвечает Фиакр и вдруг улыбается.
Улыбается просто и откровенно. Улыбка делает его строгое красивое лицо симпатичным и… человеческим. Это меня раздражает. Фиакр продолжает улыбаться, глядя мне в глаза, всем своим видом показывая, что я и мое поведение его веселят.
— Оставьте нас, — коротко приказывает он Бошару и Нинон.
Больше всего меня удивляет то, что не только служанка, но и Первый Хранитель Империи без возражений выполняет его распоряжение. Нинон уходит в поклон, делая колокол своей пышной юбкой. Бошар целует мою руку и делает легкий, с намеком на вынужденную вежливость, кивок в сторону Фиакра.
— Довольна? — наедине возвращаясь к обращению на «ты», спрашивает «жених». — Хотела смутить меня розовым?
— Надо было попробовать, — не сдаюсь я. — В моем мире настоящие мужчины не выбирают розовый цвет. Он считается женским.