— Верные наши подданные! — обращается ко всем Император, заставляя странные звуки мгновенно исчезнуть. — Наша Великая Империя ждала этого дня сотни лет! Согласно Великой Легенде и знаниям Великого Надзирающего, отдавшего жизнь за спасение нашей Империи, венчание у Великого Алтаря Последнего Решающего и… Sorcière…
Раймунд, словно мхатовский актер, делает эффектную паузу, пережидая еще один коллективный вздох-стон…
— Да! Этот момент, наконец, настал! — подтверждает Император, и придворные с благоговейным ужасом одновременно делают глубокий поклон.
— Я даю свое Императорское разрешение на венчание этой пары! — продолжает Раймунд.
Я поправляю браслет из фиакрита, почти молясь своему богу и надеясь на удачу.
Бледный, словно тяжело больной, Бернард обращается к Решающему, который не отрывает от меня горячего черного взгляда. Взгляд этот странно меня волнует и заставляет переживать по поводу задуманного.
— Ваше Высокопревосходительство! — выдыхает Бернард, надо признать, очень красивый в своей золотой рясе. — Вы уверены?
— Да! — негромко отвечает Фиакр, но это его «да» под сводами храма звучит почему-то намного мощнее, чем громкие слова Императора.
— Можно спросить и меня! — тихо, чтобы не услышали многочисленные подданные, но твердо говорю я.
Бернард смотрит на меня и совершенно неожиданно поддерживает:
— Разумеется, госпожа! Алтарь спросит у обоих.
Алтарь? Он еще и разговаривает? Нервно хихикаю, как настоящая молоденькая невеста.
— Ваше волнение понятно! — Раймунд улыбается мне по-отечески. — Мы все сегодня свидетели величайшего события! Sorcière и Excellence, Колдунья, первая за пятьсот лет, и Последний Решающий!
— Империя спасена! — подхватывает слова брата Король Базиль, хитро улыбаясь и не по-королевски подмигивая.
Просто труппа бродячих актеров, уверенных в своем недюжинном таланте и благосклонности многочисленных зрителей.
— Пора начинать церемонию! — твердо и строго говорит Бернарду Раймунд.
Голубые глаза Бернарда мечут молнии.
— Я не могу позволить вам, Ваше Императорское… — начинает говорить он, но Император Раймунд твердо возражает:
— Вы не можете что-то не позволить своему Императору! Приступайте к церемонии!
— Вы не ведаете, что творите! — Бернард в ужасе сопротивляется. — Я не могу пойти против Великой Справедливости и позволить Культу Непрощенных дать Тьме неограниченную силу! Вы губите Империю!
По залу снова разносится тревожный гул: публика, собравшаяся на венчание тысячелетия, переходит от удивления к восторгу, а от него к ужасу.
— Не сметь! — звонкий голос Короля Базиля опережает реакцию Императора. — Выше Высокопреосвященство! Ни слова больше! Начинайте церемонию!
— Вы можете поторопиться? — неожиданно в разговор вмешивается Решающий.
Ага! Тысячу лет ждали, теперь пару минут подождать не могут! Бесят все!
Меня трясет мелкой противной дрожью. Явственно холодеют пальцы ног в атласных туфельках.
— Я не буду проводить церемонию! — гневно сверкая голубыми глазами, громогласно, на весь храм произносит Бернард.
— А я не буду вас уговаривать! — громоподобный бас Раймунда отправляет в обморок несколько придворных дам. — Взять Его Высокопреосвященство под стражу!
Начальник Императорской стражи с невозмутимым выражением холеного лица отдает резкие приказания своим подчиненным. Бернард вскидывает вверх руки, но тут же опускает их в настоящем отчаянии.
— В храме магия невозможна, — спокойно напоминает ему Решающий. — Отец! Будьте благоразумны! Поверьте! Всё будет так, как надо! Венчание должно состояться прямо сейчас! У Империи появился шанс.
Бедный Бернард с выражением муки и бессилия смотрит на меня и восклицает:
— Я успею уничтожить тебя! Помни о том, что в момент принятия Алтарь сделает беззащитным не только Решающего, но и его избранницу!
— Вы одержимы! — Раймунд недоволен и хмурится. — Вас не останавливает даже арест! Вы начнете церемонию или нет?
— Да! — твердо произносит Решающий.
— Нет! — еще тверже говорит Бернард.
— Да! — неожиданно нервно выкрикивает Бошар.
— Нет! — смелею и я.
— Да! — в унисон реагируют Базиль, Итэн и Люсиан.
— Нет! — еще более неожиданно к нашей странной перекличке подключается Второй Хранитель Империи Лефевр.
— Да? — Император меняет интонацию с восклицательной на вопросительную.
— Нет! — звучит под сводами храма до боли родной голос.
Этот голос знаком мне всю жизнь. Все мои девятнадцать лет. Он уговаривал меня не плакать, когда больно, не злиться, когда обидно, не нервничать, когда тревожно. Этот голос так часто говорил мне, что любит меня, что сейчас, здесь, в этом странном чужом мире, за несколько минут до гибели мне мерещится именно он.
— Ваше… Ваше… Ваше… — заикание Бернарда в невероятной тишине насмешило бы меня, если бы не последующие далее слова. — Ваше… Сиятельство… Главный Надзирающий!
Распахиваю глаза и почти кричу от счастья и испуга:
— Папа!