— Ты узнаешь его имя. Это будет знак высочайшего доверия с его стороны. Так ему и скажешь, — инструктирует меня Елена. — Или откажешься венчаться. Заставить они тебя не смогут. Алтарь не даст. Выкрикнешь свое настоящее имя — и Алтарь остынет.
Какая всё-таки красивая женщина! Будь я мужчиной — весь мир, вернее, все миры бы к ее ногам положила бы!
— Ага! — хмыкаю я. — А потом мне его тебе запиской передать или телеграмму отправить?
— Его услышит твой фамильяр, — отвечает Елена, одарив меня неприязненным взглядом миндально-ореховых глаз. — Он будет с тобой.
— О! — смеюсь я. — Аленка будет держать мою фату?
— Я займу место флакона авторских духов, подаренных тебе Готье Перье, — заявляет Франц.
— Рекомендую посмотреть американский фильм «День Сурка», — фыркаю я. — Или насладиться русской сказкой про белого бычка. Одно и то же. Одно и то же вы мне твердите с упорством маньяков-серийников!
— Других вариантов вернуть свою прежнюю жизнь у тебя нет! — высокомерно говорит Елена.
— Да кто ты такая?! — возмущаюсь я, сделав шаг вперед. — Ты посмотри! Всю Империю шантажирует! По мирам шляется туда-сюда! Имя ей нужно! Если такая всесильная, прими мой облик — и вперед! К Алтарю!
Секундное замешательство в по-кошачьему желтых глазах помогает мне понять главное: она не может! Облик противной сморщенной старухи может, толстой цыганки может, а мой — нет!
Увидев торжество в моих глазах, Елена криво улыбается.
— Ты сыграешь свою роль — и свободна! — шипит она.
— И не собираюсь! — нагло улыбаюсь я. — Чем будешь пугать? Мамой-папой? Ха! Теперь не выйдет!
На всякий случай не упоминаю Шурку, чтобы она о нем не вспомнила.
— Выйдет, — спокойно, безэмоционально отвечает Елена. — Ты же не хочешь, чтобы погиб Решающий?
Несколько секунд стоит звенящая тишина. Она не повторяет вопрос, я на него не отвечаю.
— Пока ты не знаешь его настоящее имя — он в полной безопасности! — очнувшись, нагло заявляю я, с садистским удовольствием глядя в ее голубые глаза, явно готовящиеся стать черными. — Семью мою тебе не уничтожить! Это с Тихомировыми ты могла расправиться и этим меня шантажировать, а с самим Великим Надзирающим — фиг тебе!
Елена угрожающе сдвигает брови над (я же говорила!) черными глазами.
— А за себя ты не боишься? — находчиво спрашивает она.
— Как только что выяснилось, — нервно смеюсь я, хорохорясь, — бояться мне нечего: мой отец — Надзирающий, мои родители бессмертны, а я, как ни странно, всё-таки Sorcière! А они по умолчанию бессмертны.
— Бессмертие — условная привилегия! — усмехается Елена, почему-то не раздражаясь. — Вечная жизнь только у тех, кто живет спокойно и ни в что не вмешивается. Все бессмертные смертны, надо только знать, кого каким способом можно умертвить.
Самая красивая женщина в мире (скорее всего, во всех мирах, проверять это предположение желания нет) произносит эти страшные слова совершенно спокойно.
— То есть сказка про Кощея Бессмертного не сказка? — делаю вид, что не напугана.
— Естественно, — небрежно пожимает плечами Елена. — Сказок вообще не бывает. Всё правда. Переходящая информация из одного мира в другой.
— Да ну?! — искренне удивляюсь я. — Вот вообще всё? И Баба Яга, и нечисть всякая, и скатерть-самобранка? Что там еще… Меч-кладенец, шапка невидимка, золотая рыбка…
— Дура! — в искренности реакции Елены тоже сомневаться не приходится. — Терпеть не могу глупость и глупых! От них все неприятности и проблемы!
— Чего это я глупая? — моему возмущению нет предела. — Я просто молодая, неопытная и ни в чем не виноватая! Сама дура, раз без меня справиться не можешь!
— Вернемся к вопросу о бессмертии, вернее, о смерти, — буднично, от этого не менее зловеще говорит Елена.
— Если я Sorcière, — напоминаю я и начинаю блефовать, — то ничего ты мне не сделаешь! Мою семью, к великому счастью, тебе не достать. На жизнь Решающего мне не наплевать, верно, но его жизнь моей не стоит. Из нас двоих я выбираю себя! Хочешь тягаться с ним — вперед! Кстати, еще вариант есть замечательный! Найди ему еще одну невесту или выходи за него замуж сама!
— Время! — голос Франца останавливает ответ Елены.
— Время, госпожа! — повторяет мой фамильяр, преданно глядя в мои глаза. — Его Величество Король Базиль рискует всем, чтобы помочь.
— Кому помочь? — подозрительно спрашиваю я. — Неужели мне? И чем же?
— Ты сейчас вернешься на крыльцо Храма, и церемония начнется сначала, — нарочито строго говорит Елена, — снова зайдешь в зал, снимать плащ не будешь, а попросишь пару минут наедине с женихом. Решающий называет свое имя — Франц его тоже услышит.
— Ты! — обвиняю я своего фамильяра. — Ты такой же предатель, как и мои родители! Штиблетами стопудово она тебя снабжает! Продался за обувку?!
— Всё верно! — мерзко улыбается Елена. — Это не твой, это мой фамильяр. Твоего мы уничтожили в тот миг, как ты его призвала. И заменили на моего.
Уничтожили моего фамильяра?! Мне становится горько. Я, конечно, не представляю даже, кто это был и каким он был, но мне его ужасно жаль. Наверное, милое и преданное существо.
Франц криво улыбается, пряча от меня взгляд.