– Ладно, потом расскажешь, – прервала его Ярославна. – Ситуация изменилась. Я перехватила послание Толстого в центр. Он что-то заподозрил, и попросил прислать компетентных людей. Завтра они будут здесь.
– Компетентные люди, это кто? – уточнил Гриша.
– Это те люди, которые занимаются утилизацией останков шпионов и предателей, – растолковала Ярославна. – Но прежде они их зверски пытают, дабы выбить всю информацию. Если бы ты знал, какие варварские методы работы с персоналом у этих опричников. Еще до твоего появления тут работал один паренек. Его заподозрили в связях с какими-то негосударственными общественными организациями, финансируемыми из-за рубежа. Толстой вызвал компетентных людей. Те приехали, схватили паренька, и пытали его три дня и три ночи. В итоге выяснилось, что подозрение было ошибочным, а то, что осталось от бедняги, вынесли наружу в трех пакетах для мусора.
Побледневший Гриша решительно заявил:
– Я категорически не имею ни малейшего желания знакомиться с компетентными людьми.
– Я тоже, – кивнула Ярославна. – Остается только один вариант – немедленный побег.
– Но как? – растерялся Гриша. – Единственный выход заперт бронированной дверью, а ключ у гоблинов. А спят эти гады по очереди – один спит, а второй сидит с пушкой наперевес, и охраняет. Я к ним ночью один раз заглянул, так меня чуть не пристрелили.
Ярославна схватила Гриша за руку и потащила за собой.
– Уйдем через подземный ход, – сказал она на ходу. – Я его три месяца копала чайной ложкой.
Они вбежали в апартаменты Ярославны. Хозяйка заперла за собой дверь, затем прошла в угол и сдернула с пола ковер. Под ним оказалась картонка, а под картонкой черный провал подземного хода. Ход был не слишком широкий – Ярославна явно рассчитывала его под свои модельные габариты.
– Вот, возьми, – сказала девушка, протягивая Грише сосательную конфету.
– А шоколадных нет? А гамбургеров? А пива?
– Это не просто конфета. Внутри леденца находится цианистый калий. Если нас схватят, постарайся успеть раскусить конфетку, если не хочешь провести следующие три дня и три ночи в лапах компетентных людей.
– Ясно, – кивнул Гриша, пряча конфету в карман. Про себя он твердо решил, что не станет глотать эту гадость ни за что на свете. – Что теперь?
– Лезь в нору. Я за тобой. И постарайся не шуметь.
Побег начался так внезапно и происходил так стремительно, что Гриша даже не успевал толком удивляться. Тем не менее, грядущие перемены радовали его. Тюремный режим объекта откровенно утомил. Уже которую ночь он видел во сне огромный, наполненный пивом, бассейн, в котором плескались обнаженные объекты его сексуальных фантазий – Ярославна, Танечка и Матрена. Все это говорило о том, что с воздержанием от всех радостей бытия пора уже завязывать раз и навсегда.
Гриша с трудом втиснулся в узкий тоннель, попутно расширяя его плечами и задом. Путь ему освещал крошечный фонарик на присоске, который Ярославна прилепила ему на лоб. Гриша вспомнил, что не успел поужинать, но возвращаться было поздно – он, при всем желании, не сумел бы вернуться назад, поскольку размеры тоннеля исключали возможность маневра. Теперь у него был один путь – только вперед. За собой он слышал громкое дыхание Ярославны, ползущей следом. Как бы Грише хотелось заставить девушку дышать так же громко и страстно в своих объятиях. Но стоило ему подумать о прекрасном, как его изголодавшийся по работе окаянный отросток охотно пришел в боевое положение и начал вспахивать землю, мешая продвижению вперед.
– Вот блин! – прорычал Гриша, стараясь думать о чем-нибудь другом, кроме голых баб. Это оказалось нелегким делом, поскольку он уже давненько не думал ни о чем другом.
– Ты чего застрял? – спросила Ярославна.
– Да у меня тут этот… Блин! Якорь сбросился.
– Что-что?
Гриша, напрягая силы и поднимая целину, прополз еще сантиметров двадцать, но тут его мужское начало окрепло настолько, что намертво зафиксировало хозяина на месте. Теперь он не мог сдвинуться ни вперед, ни назад.
Это был конец. Это он, паразит, мешал ему двигаться к свободе.
– Будь добр, поторопись немного, – раздраженно попросила Ярославна, хватая его за ноги.
У Гриши сдали нервы и он заплакал.
– Все ты виновата, – глотая слезы, бормотал он. – Неужели трудно было доставить мне радость? Ведь столько раз просил. Нет, блин, все ломалась, недотрогу из себя строила. Теперь видишь, к чему это привело.
– Господи, что ты там скулишь? – проворчала Ярославна, и ущипнула его за ногу. – Хватит отдыхать. Ползи!
Гриша собрал все силы, зарычал, но не сумел сдвинуться с места. Он чувствовал себя гвоздем, вбитым в землю по самую шляпку.
– Я застрял, – прорыдал он громко.
– Не может быть, – не поверила Ярославна. – Я все рассчитала, ты должен пройти.
– Не все ты рассчитала, – отозвался Гриша. – Одного ты не учла. Самого главного.
– Самого главного? О чем ты говоришь?
– Как это о чем? О самом главном, что у меня есть. Надо было канавку прокопать, что ли.
До Ярославны, наконец-то, дошла суть проблемы, и она, в сердцах, произнесла:
– Если бы я знала, что все так обернется, я бы тебе….
