Они прошли вдоль стены, затем Гриша хитро выглянул за угол. Там, на вымощенной тротуарной плиткой стоянке скромно приютились шесть автомобилей аминь-класса – шикарные, дорогие, отливающие хромом. У одного огромного внедорожника была поднята задняя дверь, оттуда торчали две пары ног и суетливо дергались. На земле, возле автомобиля, стояли какие-то коробки, судя по всему не пустые.
– Тит, жди здесь! – приказал Гриша. – Если издашь хоть звук, со святыми угодниками увидишься раньше, чем планировал.
Оставив ненадежного подельника на месте, Гриша ужом проскользнул к внедорожнику. В салоне ерзали и громко дышали. Мучимый любопытством, Гриша осторожно заглянул в окно автомобиля. Внутри он увидел жирного святого старца в чем мать родила, который неуклюже елозил на худенькой монашке. Та постанывала не столько от удовольствия, сколько от навалившейся на нее тело тяжести.
– Святые старцы, ну-ну, – беззвучно проворчал Гриша. – По сравнению с ними я вообще ангел.
В одной коробке оказалось всякое несъедобное барахло, зато во второй Гришу ждал джек-пот. Он даже не успел толком рассмотреть, что там, но сразу понял по запаху – здесь еда. Заправив рубаху в штаны, Гриша стал переправлять трофеи за пазуху, но вдруг возня в салоне прекратилась, и, судя по звуку, люди начали выбираться наружу. Недолго думая, Гриша упал на землю и вполз под машину, благо высокий дорожный просвет позволял это сделать. Тут же он увидел босые ноги, что тяжело, вразвалочку, прошагали мимо. Через какое-то время появились вторые ноги, худенькие, с синими прожилками вен, отчетливо проступающими сквозь тонкую кожу.
– Чего хнычешь? – прогремел могучий профессиональный бас. – Чем недовольна? Обратно в монастырь хочешь, на хлеб, воду и побои?
– Нет, святой старец Алексий, не хочу.
– То-то же. Вот и не криви рожу. Улыбайся. Бери коробку…. Да не эту, дура!
Послышался звук смачной оплеухи, худенькие ноги едва не подкосились.
– Вот эту коробку бери, и иди вперед. Сейчас тебя прочие святые старцы отведают. Но учти – если будешь хныкать и лежать, как бревно, поедешь обратно в монастырь, к матушке Агафье. Хочешь к матушке?
– Нет! – пропищала девушка, и в голосе ее прозвучал неподдельный ужас. Судя по всему, матушка Агафья была чем-то настолько жутким, что на ее фоне святые старцы действительно казались святыми.
– То-то же. Матушка с тобой цацкаться не будет. Она строгая. Святая женщина. Как видит в какой-то из монахинь греховные помыслы, так сразу камень на шею и в колодец. Так что, если не хочешь к ней вернуться, порадей как следует. Доставь святым старцам удовольствие.
– Я доставлю, доставлю, – бормотала девушка. – Только я не ученая, не знаю всех премудростей.
– Ты уж, дочь моя, как-нибудь сама сообрази, с божьей помощью. Некогда мне тебя всему учить. На других монахинь посматривай, что они делают, то и ты делай.
Монашка и святой старец скрылись в церкви, после чего Гриша осторожно выполз из-под машины.
– Сволочи! – выплюнул он в сердцах, обнаружив, что унесли они с собой именно ту коробку, в которой была еда. Впрочем, того, что Гриша уже успел урвать, должно было хватить на неоднократный замор червячка.
Во второй коробке Гриша нашел только одну полезную вещь – холщевый мешочек. Туда он сложил трофеи, и с ними вместе поспешил обратно к Титу.
– Я узрел святого старца и юную инокиню, что из самоходной колесницы вышли, – шепотом сказал Тит. – Святые люди! Одежды отринули, ходят нагие, телесные муки терпя, лишь бы наши грехи отмолить.
– Грехи-то ладно, – проворчал Гриша, выдавая Титу разгонный пинок под зад. – Грехи отмолить можно. А вот твою тупость все ангелы, вместе взятые, отмолить не сумеют.
– Куда мы теперь? – спросил Тит оглянувшись.
– В лес! – скомандовал Гриша. – Надо пожрать и отдохнуть. У меня уже ноги от того места отваливаются, каким ты думаешь.
Ветви деревьев скрыли огни церкви. Гриша с Титом углубились в лес, забрались в непроходимую чащу, и устроили бивуак. Усевшись задом на ворох палой листвы, Гриша, почти ничего не видя в темноте, на ощупь развязал мешок с трофеями и запустил в него руку. Из мешка пахнуло божественными ароматами. Несмотря на очередной пост, духовенство потчевало себя исключительно скоромной пищей. Гришина длань выхватила из мешка гирлянду сарделек, зубы тотчас же вонзились в нормальную человеческую еду.
– Блин! – застонал Гриша. – Тит, ползи сюда. Поешь хоть раз в жизни как человек, а не как животное.
Тит устроился в сторонке, он был угрюм и молчалив. Гриша подумал, что на Тита так подействовало все, что он увидел в церкви, но тут напарник подал голос, и объяснил причину своего мрачного настроения. Как и в большинстве случаев, когда Тит говорил, в этот раз он лучше бы вовсе не открывал рта.
– У святых людей на святой земле украсть, – пробормотал он из темноты. – Грех-то какой! И как только нас земля носит? Как еще господь нас громом не поразил?
