Гриша и Тит покорно побрели следом. Не смотря на мрачность их положения, Гриша благодарил бога за то, что ветеринара не оказалось на месте. Значит, оставался еще крошечный, микроскопический шанс сбежать из этого ада, добраться до жезла Перуна, затем вернуться в имение помещика Орлова, найти там Матрену и осуществить свою эротическую мечту. Как все это сделать Гриша себе не представлял, а что-то планировать даже не пытался. Решил положиться на волю случая, авось привалит удача.
Через ворота, запиравшиеся на обычный амбарный замок, их ввели в пределы очередного ада. Глядя по сторонам, Гриша все сильнее ощущал острую тоску по прекрасной жизни в имении, где бесчеловечность все же не представала во всей своей обнаженной красе. А вот тут все было выставлено напоказ, и никаких дополнительных вопросов не возникало. Гриша как огляделся, так сразу понял, что попал в самую настоящую жопу, притом жопу безвыходную и безнадежную. Высокий забор под током исключал возможность побега, да и надзирателей на объекте было предостаточно, и дело свое они знали. На Гришиных глазах тощий заморенный мужик, явно стоящий на краю могилы, без сил рухнул на землю, уронив огромный валун, который куда-то нес. К нему тут же подбежал надзиратель, но бить, к Гришиному удивлению, не стал. Осмотрев распластавшегося на земле каторжника, надзиратель кивнул каким-то своим мыслям, и крикнул напарнику, стоящему на возвышении с кнутом в руке.
– Этот не добытчик. Пора списывать. Как думаешь, куда его: на арену или в яму?
Услыхав надзирателя, мужик вдруг ожил и хрипло закричал, притом в голосе его сквозил неподдельный ужас:
– Я добытчик! Добытчик! Я еще поработаю.
Он попытался встать, но ноги его не слушались.
– На арене такому не место, – постановил второй надзиратель с возвышения. – В яму его.
После этих слов бедолага завыл страшным воем, а надзиратели засмеялись. Гриша не знал, что такое арена и что такое яма, но почему-то вдруг осознал, что ни в одно из этих мест его совершенно не тянет. Надлежало переступить через себя и свою лень, и работать изо всех сил. Так у него было больше шансов дожить до благоприятного для побега момента.
Вскоре они прибыли на свое новое рабочее место. Как и было сказано, им предстояло тесать камень, то есть превращать бесформенные глыбы известняка в одинаковые по форме и размеру блоки. Грише выдали персональный набор инструментов – долото с плоским тупым наконечником и деревянную киянку. Предупредили, что долото дается на три месяца, а киянка на месяц. Если по каким-то причинам инструмент прослужит меньше положенного срока, недобросовестный работник будет подвергнут дисциплинарному взысканию. На карьере действовала система штрафов. За утрату киянки штрафовали тремя переломанными ребрами, за утрату зубила пятью, за утрату всего комплекта инструментов отправляли на арену или в яму.
– Тут будете работать, – сказал надзиратель, указав место возле прочих камнетесов, которых было не меньше полусотни. – Вот образец, – надзиратель пальцем указал на каменный блок, установленный на старом табурете. – Делать один в один. Если размеры не соблюдете, переведут в службу доставки. Ясно?
– Ясно, – хором ответили Гриша и Тит.
– Сейчас вам камни поднесут, начинайте работать.
Сказав это, надзиратель удалился. Гриша повертел в руке киянку, затем, для пробы, стукнул ею Тита по лбу. Звук вышел такой, будто столкнулось дерево с деревом.
Тит перекрестился и промолвил:
– Потрудимся по православному. Все же благое дело, святое. Каменья на церковь пойдут.
– Не на церковь, а на наши надгробия, – проворчал Гриша, которого буквально бесил религиозный оптимизм коллеги. – Что это за церковь, в которой каждый камень чья-то могильная плита? Тит, ты вообще точно уверен, что вы все богу поклоняетесь, а не дьяволу?
– Чур тебя! – испугался Тит. – Не поминай нечистого.
– Думаешь, явится? – с грустной ухмылкой спросил Гриша. – Ну и пусть. Хуже, чем сейчас, здесь уже все равно не будет, кто бы ни явился.
В этот момент два заморыша притащили им камни, и беглецы засели за работу. Гриша пару раз стукнул по зубилу киянкой, отбил мизинец, глянул на крошечную царапину на валуне, и пригорюнился. Таким инструментом он не сумел бы выполнить дневную норму и за месяц. Рядом сидел Тит, который тупо таращился то на камень перед собой, то на образец, и явно никак не мог увязать одно с другим.
Даже по меркам крепостных Тит был тормозом, поэтому ему не поручали сложных заданий. В основном он или перевозил навоз или рыл ямы. И вот теперь Тит закономерно оказался в затруднении. Ему предстояло понять, как превратить бесформенный валун в кирпич правильной формы. Злокозненный Гриша, едва сдерживая смех при виде выражения ослиной тупости, застывшего на лице коллеги, дал дельный совет:
– Тит, помолись с поклонами, дело и пойдет.
