– Люди заняты повседневными заботами, – продолжал старик. – Они все подчинены ритму жизни, который гонит их по кругу, не давая остановиться и оглядеться по сторонам. Поэтому когда случается что-то, что выходит за грань привычного хода вещей, для людей это всегда оказывается огромным сюрпризом. Все это я сказал вам для того, чтобы вы поняли, почему мы, так сказать, решаем за всех. Почему мы спасаем человечество без его ведома. Да просто потому, что люди не видят опасности, не понимают ее, и для них надвигающаяся катастрофа гораздо менее важна, чем исправная работа их автомобиля или продвижение по карьерной лестнице. Уверяю вас, даже тогда, когда все начнет откровенно рушиться, они будут так же, как и теперь, суетиться, занимаясь своими ничтожными делишками. Мы приняли на себя ответственность по спасению человечества лишь потому, что самому человечеству на себя наплевать. Никто из людей не воспринимает себя частью целого, каждый думает только о том, как бы сделать хорошо себе, и плохо всем остальным. Эти эгоистичные и подлые существа давно утратили право что-то решать за себя, да они никогда и не умели им распорядиться. Стадо баранов, одним словом. И так, к сожалению, было всегда. Всегда были толпы баранов, всегда были пастухи. Мы тоже пастухи, но в отличие от своих предшественников, мы не собираемся использовать людей в своих корыстных целях. Цели наши благородны. И хотя мы планируем навязать человечеству свою волю, это будет сделано исключительно в интересах самого человечества. Мы не собираемся поработить всех и править миром. Наша задача состоит в том, чтобы вытащить человечество из того тупика, в который оно зашло, и отправить дальше, в будущее. Хорошо ли там будет, в будущем, плохо ли – вопрос третий. Но здесь и сейчас точно плохо, и с каждым днем все хуже. Вы меня понимаете?
Сказать по совести, Гриша вообще ничего не понял. Да и не пытался понять. Пока старик распинался, он пытался вспомнить, что не делают друг с другом параллельные линии. Ничего приличного на ум не пришло.
– Ладно, все я понял, – приврал он, заметив, что от него ждут какой-то реплики. – Благородные цели, спасение человечества…. Я, как бы, не против. Готов спасать. Но давайте сперва обсудим финансовый вопрос.
Едва разговор коснулся конкретных вещей, а не абстрактной белиберды, физиономия старика помрачнела. Гриша мгновенно просек – вожак стрельцов дикий жмот.
– Об этом я и хотел поговорить, – произнес старик.
Гришей овладели недобрые предчувствия. Еще до своего трудоустройства в супермаркет он два месяца отпахал разнорабочим на стройке. Так вот, когда пришло время получать первую зарплату, начальник заговорил с ним точно таким же грустно-безнадежным тоном. Уже по одному только этому тону Гриша все понял – денег не будет. И точно – начальник стал говорить о финансовых проблемах фирмы, о том, что кто-то не перевел куда-то средства, и вообще в мире сейчас ситуация тяжелая. Будь Гриша поглупее, он бы поверил начальнику и проглотил бы все его «завтраки», но Гриша был слишком ленив, чтобы работать на кого-то даром. Он сбежал с этой стройки, которая через полгода вовсе обанкротилась, и все наивные сотрудники, что продолжали пахать за обещания, получили зарплату в пустых конвертах. Кому досталось три конверта, кому пять – конверты оказались единственным имуществом, которое числилось на балансе фирмы. Хозяин предприятия давно растворился в израильском воздухе, главного бухгалтера посадили, а работяги, вместо честно заработанных денег, с причмоком ощутили справедливость современной России в действии, лишний раз подтвердив народную мудрость о невозможности обретения каменных палат праведным трудом.
В тот раз Гриша вовремя соскочил. Два месяца бесплатной работы нанесли ему сильную психологическую травму, но все же это было не восемь месяцев – такого удара Гриша бы вовсе не пережил. И вот, похоже, история повторялась. Опять тот же грустно-безнадежный тон, мутные разговоры о непонятно чем, и никакой конкретики, никаких дат и никаких сумм.
– Вы постоянно подчеркиваете, что единственным вашим стимулом является обещанное вам денежное вознаграждение, – произнес старик.
– Денежно-блондиночное, – поправил его Гриша.
– Да, верно. И это меня немного тревожит.
Гриша беспокойно заерзал в кресле. Он буквально чувствовал, что в комнате стало тесно – такая огромная и жирная жаба душила старика.
