– Если вы очень бедные, – осторожно сказал он, тщательно взвешивая слова, чтобы не продешевить при компромиссе, – то…. Блин, ну я не знаю, как вам и быть. У вас тут столько народу левого шатается. Продайте несколько почек, задержите сотрудникам зарплату на три месяца, заставьте их кредиты в банке взять, как-нибудь, в общем, выкрутитесь, но три миллиона долларов мне соберите. А что касается блондинок, то тут можно сэкономить. Я согласен вот как: вместо двадцати восьми блондинок, даете мне десять блондинок, пять красивых брюнеток, двух рыженьких девочек повышенной аморальности и Ярославну. Только чтобы все было документами заверено. Пускай Ярославна все бумаги подпишет, что она отныне моя собственность, и согласна… нет, хочет… нет, мечтает удовлетворять все мои желания. Все-все!
– Дело не в том, что мы стеснены в средствах, – торопливо заверил старик, в тот момент, когда Гриша сделал паузу в своей речи. – Названная вами сумма для нас не проблема. К сожалению, ваше желание заполучить Ярославну в собственность при существующем законодательстве неосуществимо, поскольку рабство является противозаконным явлением….
– Да мы никому не скажем! – горячо заверил стрика Гриша. – Я ее буду все время в подвале держать, спускаться туда только по ночам. Чтобы не сбежала, прикую цепью за ногу. Все будет хорошо. Никто ничего не узнает.
– Нет, подождите! – схватился за голову старик. – Свои личные дела с Ярославной вы будете решать сами, и меня они не касаются.
– То есть, можно считать, что против подвала и цепей вы ничего не имеет? – хитро подмигнув старику, спросил Гриша.
– Да послушайте же! – вдруг заорал старик, и Гриша вжался в кресло, опасаясь акта рукоприкладства.
– Слушаю, – сказал он тихо. – Говорите. Только кричать не надо.
– Да вы же кого угодно доведете! Зачем вы все время говорите о миллионах, блондинках и Ярославне? Неужели вам ничего, кроме этого, не нужно в этой жизни? Неужели у вас нет никаких других желаний и стремлений? Неужели вы ни о чем больше не мечтаете?
Гриша почувствовал, что его опять пытаются унизить, намекая на узость мышления и общую ограниченность.
– Вообще-то я еще кое о чем мечтал, – проговорил он негромко, и глаза его заволокло дымкой ностальгии по давно ушедшим в прошлое счастливым временам золотого отрочества. – В десятом классе я мечтал сняться в порно. Помню, предки на все выходные к бабке смотались, камеру я у Скунса взял, но Катька, это одноклассница, уперлась, не захотела в кино сниматься. Жаль. А вдруг это был переломный момент моей судьбы, и не откажись эта дура перед камерой трусы снимать, я бы сейчас жил в Голливуде…. Эх, облом на обломе… – трагически вздохнул Гриша. – Надо было больше водки ей в коктейль налить. Или, как Скунс советовал, усыпить хлороформом.
– Вот, видите! – с энтузиазмом ухватился за эту соломинку старик. – Когда-то вы мечтали посвятить себя искусству кинематографа. Зачем же зарывать талант в землю? Почему вы не стремитесь к своей мечте?
– Я же сказал – Катька уперлась, – проворчал Гриша. – Если бы не это, я уже был бы звездой мирового уровня.
– Но ведь еще не все потеряно! – подбодрил его старик. – Не получилось раз, нужно пробовать снова и снова.
– Ага, пробовать, – безнадежно махнул рукой Гриша. – Где я теперь буду Катьку искать? Я слышал, она на выпускном залетела, аборт сделала, потом опять залетела, потом замуж вышла, ребенка родила, развелась, сдала сына в интернат и поехала покорять турецкие бордели. Мне что же, в Турцию за ней ехать? Хотя, если вы деньги на билет дадите, я в Турцию сгоняю. Никогда на море не был.
– Но ведь я вам говорю не о Катьке, а о том, что жизнь не ограничивается миллионами и блондинками.
– Еще как ограничивается, – сердито бросил Гриша. – Когда нет ни миллионов, ни блондинки, чувствуешь себя реально ограниченным. И вообще, что вы ко мне пристали? Я вас не пойму. Хотите что-то сказать, говорите без намеков, как есть, но учтите – бесплатно я работать не буду даже под угрозой анального зондирования и бритья яиц шлифовальной машинкой. Любые пытки стерплю, умру, если надо, но работать даром не буду.
– Я просто хочу сказать, что у вас должна возникнуть дополнительная мотивация. Вы не просто должны отрабатывать свои деньги… да, да, и блондинок, я помню. Вы должны понять, какое важное дело мы делаем, постигнуть высокие цели, к которым мы стремимся. Не нужно относиться к вашей деятельности, как к очередной работе, которую сделал поскорее, абы как, и гуляй смело. Любой из стрельцов готов отдать жизнь за наше дело. Вы готовы?
– Готов! – без колебаний ответил Гриша. – Скажите, чья вам жизнь нужна, и я ее отдам.
Заметив, что никто не смеется, Гриша тоже поубавил чувство юмора.
