Герасим был в ярости, и свое душевное состояние он выражал единственным доступным ему способом – дико мычал и вращал налитыми кровью глазами. Глухонемой садовник был страшен. Огромный, двух метров ростом, с широченными плечами, с бородой до пояса, он напоминал снежного человека, встреча с которым, по словам очевидцев, вызывает в людях первобытный ужас. Герасим тоже внушал ужас своим видом. Больше всего пугали даже не его размеры, а лицо, почти лишенное мимики, и глаза, вечно вытаращенные, вечно злобные, глядящие на все вокруг как на своего заклятого врага. Поговаривали, что этот мегалитический Герасим забил до смерти уже двух своих помощников, да и третьему до могилы оставался один шаг. Как раз вчера Гриша видел, как садовник полчаса пинал своего подчиненного ногами только за то, что тот случайно наступил на газон. Было лишь одно живое существо, к которому Герасим испытывал что-то кроме лютой ненависти – мелкая ублюдочная шавка, живущая вместе с ним в сарае. Эта собачонка кидалась на всех, облаивала, кусала, даже надзирателям от нее доставалось. Но собаку не трогали, потому что боялись ее хозяина. Колоссальный Герасим мог один переломать голыми руками всех надзирателей имения, так что на его выходки и на выходки его живности смотрели сквозь пальцы.
Размахивая ломом, этот свирепый неандерталец пошел на Гришу, явно намереваясь его прибить. Гриша прекрасно знал, что на совести доброго Герасима уже немало загубленных жизней. За свои цветочки он, не задумываясь, калечил и убивал людей. Другого крепостного за такие штуки давно бы отправили на заслуженный отдых, но только не Герасима. Поговаривали, что ему покровительствует сама Акулина – фаворитка барина. Гриша сделал из этого вывод, что не только прачки наведываются ночами к садовнику в поисках плотских утех. Судя по всему, любимица хозяина имения тоже протоптала тропку в сарайчик Герасима.
– Му-му! – ревел Герасим, разбрызгивая гневную слюну.
Гриша бросился бежать к своему сарайчику, за его спиной грохотали шаги злого великана. На пути ему встретился Тит, выполняющий ответственное задание – первый заместитель лакея сушил носочки барина на свежем ветру. Тит стоял как огородной пугало – широко расставив руки, в каждой руке он держал по носочку. Пробегая мимо него, Гриша закричал:
– Тит, защити меня!
– Важно! – раскатисто ответил Тит, даже не подумав пошевелиться. Лицо его выражало сосредоточенность и чувство собственной значимости. Тит слово бы осознавал, что исполняет не просто рядовое поручение, но делает дело чрезвычайной важности, и ни на что не должен отвлекаться. Когда мимо него пронесся мычащий Герасим с ломом наперевес, он проследил за ним равнодушным взглядом и пожал плечами.
Чудом избегнув расправы, Гриша, сидя вечером в своей коморке, старательно придумывал план мести. То, что Герасим не жилец, он уже решил, оставалось избрать способ пресечения его никчемной жизни. Делить ареал обитания с этим переходным звеном Гриша не мог и не хотел. Мало того, что глухонемой инвалид пытался убить его ломом (и кто знает, не попытается ли вновь), так ведь эта сволочь эгоистично покрывала всех дворовых девок плюс Акулину. Акулина Грише не нравилась. Своим поведением она напоминала ему тех подстилок из родного мира, которые, удачно раздвинув ноги, затем глядели на все живое из салона дорогой тачки папика с высокомерным презрением, корча из себя герцогинь, а то и целых королев. Когда таких королев тормозила дорожная инспекция, они орали на сотрудников колхозным голосом с колхозными интонациями (голос крови сказывался) примерно следующее: «Да ты знаешь, кто меня трахает? Да ты в курсе, у кого я сосу? Да ты хоть представляешь, кто меня сегодня в жопу натягивал? Да ты завтра улицы пойдешь подметать лысым веником!». После этого озвучивалась фамилия покровителя, а иногда и целый ряд фамилий, и инспектор сразу же понимал, что был чудовищно неправ.
К тому же Акулину уже довольно давно эксплуатировал как сам барин, так и еще ряд лиц, вроде того же Герасима. То ли дело Танечка. Молодая барыня вела себя скромно и вежливо, и если бы не эпизодические проявления непринужденной жестокости, могла бы считаться сущим ангелом. К тому же Гриша недавно выяснил, что Танечка еще девственница. Эта потрясающая новость едва не разорвала ему штаны.
Непосредственно разделаться с Герасимом своими руками Гриша не мог – для охоты на этого великана требовалось крупнокалиберное оружие, вроде гранатомета. Как-то подставить садовника тоже было трудно – мерзавцу все сходило с рук. Но вот как сильно ухудшить настроение Герасима Гриша вскоре придумал. После этого, довольный собой, он стал рассказывать Титу свои сексуальные фантазии, и довел мужика до того, что он схватил икону, на которую обычно молился перед сном, и вместе с ней выбежал на двор.
