Следующим днем Гриша осуществил свой дьявольский план под кодовым названием «Буря в имении». Удар он решил нанести не по самому Герасиму, а по его любимице – собачке Муму. Эту гнусную сучку, взявшую привычку гадить на барское крыльцо, Гриша ненавидел всей душой, и ему давно уже хотелось жестоко с ней обратиться. А тут и случай выпал прекрасный: Герасим утром убил своего помощника. Бедный паренек, уже стоящий одной ногой на заслуженном отдыхе, совершил свою последнюю ошибку – забыл полить грядку с тюльпанами. Герасим заметил это, схватил лом, подбежал к заместителю и разбил ему голову. В связи с этим садовник вынужден был отлучиться из усадьбы – ему предстояло оттащить труп на свалку и выбрать себе нового помощника.
Времени у Гриши на осуществление его плана было масса. Он подманил Муму косточкой, затем набросил на собаку мешок, завязал его, привязал к мешку камень, и утопил в большой деревянной бочке, что стояла возле сарая Герасима. Из этой бочки садовник брал воду для поливки растений.
Довольный собой Гриша приступил к непосредственным обязанностям, при этом с нетерпением ожидая того момента, когда Герасим обнаружит сделанный ему сюрприз.
Герасим вернулся с новым помощником, таким же прыщавым заморышем, как и предыдущий, тут же провел вводное избиение – отходил паренька поленом в профилактических целях, и начал разыскивать свою четвероногую любимицу. Его мычание, все более встревоженное и громкое, слышалось по всему особняку. Даже барин заинтересовался, что это Герасим изволит так громко и страстно мычать, в то время как обычно из него слова не вытянешь. Гриша сделал вид, что пошел разузнать причину разговорчивости садовника, вернувшись же, доложил, что Герасим ищет свою собаку и не может найти. Барин никак не отреагировал на новость о пропаже Муму, а вот Танечка восприняла ее близко к сердцу.
– Какая хорошая была собачка, – произнесла она с чувством, благо ей не приходилось видеть, какие огромные кучи эта хорошая собачка каждое утро оставляла на крыльце ее дома. Герасим кормил Муму лучше, чем себя. Он скармливал ей большую часть пайки своего помощника – так любил собачку. Было, соответственно, с чего обильно гадить.
– Надо бы заставить всех холопов искать собачку, – пристала Танечка к папеньке.
– Вот еще, – усмехнулся барин. – Ну что с ней могло произойти? Найдется сама. Проголодается – вернется.
«Это вряд ли – смеясь про себя, подумал Гриша. – Оттуда еще никто не возвращался».
Герасим искал Муму до самого вечера. Чем дольше он не находил любимицу, тем в большее впадал отчаяние. Он с круглыми глазами бегал по всему двору, кидался ко всем людям и жестами пытался объяснить им, что пропала его собака. Один повар сделала фатальную глупость – усмехнулся, слушая взволнованное мычание Герасима. Герасим вспылил, и ему пришлось тащить на заслуженный отдых еще один труп.
– Да он совсем, что ли, умом тронулся? – ворчали надзиратели. – Это уже слишком.
Но команды обезвредить Герасима сверху не поступало. Барину донесли, что садовник зверствует, и он уже хотел отдать приказ о его кастрации с целью понижения уровня его агрессивности, но в дело вмешалась Акулина, приласкала господина, и тот совсем забыл о садовнике.
К вечеру Герасим буквально помешался от горя. Муму нигде не было, и никто ее не видел. Измаявшись бегать кругами, он склонился над своей бочкой, желая испить воды, и увидел на дне какой-то мешок.
От дикого рева Герасима, подобного реву разъяренного быка, все подскочили со своих мест. Обезумевший садовник крушил свой сарай, разбрасывая по всему двору бревна и доски. Возле клумбы с розами лежал в несовместимой с жизнью позе его новый помощник – он первым попал Герасиму под горячую руку. Тут уж барское терпение лопнуло, и как ни старалась Акулина, поделать ничего не могла. Помещик отдал приказ надзирателям схватить Герасима и стерилизовать его в домашних условиях, пока он еще чего-нибудь не натворил.
Арест Герасима оказался делом не простым. Трех надзирателей садовник отправил в глубокий нокаут, одного вообще убил, но все же численный перевес был на стороне эксплуататорского класса. Герасима повалили, связали, стащили с него штаны. Напрасно Акулина умоляла помещика передумать – убитый надзиратель решил дело. Такое не прощалось никому. Не сошло это с рук и Герасиму. Сверкнул в лучах заката секатор, и могучий великан замычал уже не от скорби по утраченной любимице, а от боли. Дружно всплакнули прачки, застонала от горя Акулина, и только Гриша ликовал в своей коморке.
– Тит, сегодня великий день! – провозгласил он, выкладывая на стол украденные с кухни трофеи – три кусочка хлеба, яблоко и сырую картофелину. – Сегодня Герасим лишился своих мохнатых шариков. Вот увидишь, не пройдет и недели, как все прачки выстроятся в очередь к нашему сараю. Я их буду любить, а ты на это глядеть и рукоблудить. Здорово я все придумал, а? Вот, держи, отметь событие!
И Гриша щедро бросил Титу старую стельку из барского сапога.
– Знатная, ядреная, выдержанная, – нахвалил подарок Гриша. – Можешь сразу съесть, можешь посасывать.
