Подошла горничная, встала рядом с диваном и задумчиво уставилась на Гришин флагшток.
– У Герасима такой же был? – спросила Танечка.
– Ну… – задумчиво протянула Матрена. Она зашла сбоку, и изучила предмет в другом ракурсе. Подошла ближе, слегка наклонилась, стала что-то отмерять пальцами, бормотать. Гриша боялся опустить взгляд, стоял как столб и смотрел в то место, где стена встречается с потолком.
– Нет, у Герасима был больше, – наконец вынесла вердикт Матрена.
– Значит, бывают и больше, – прошептала черненькая с нескрываемой радостью.
– А тот намного больше был? – заинтересовалась светленькая.
Матрена опять задумалась, затем неуверенно показала руками размер, как это делают рыбаки, похваляясь уловом.
– Ого! – хором выдохнули девушки.
– И зачем только твой папенька его стерилизовал? – возмутилась светленькая. – Лучше бы мне продал. Я бы хорошую цену за твоего садовника дала. У нас тоже в имении много цветов. За ними требуется уход.
– Своих холопов просмотри, – смеясь, посоветовала Танечка. – Вдруг там тоже Герасим отыщется.
– Не отыщется, – безнадежно махнула рукой светленькая. – Папенька всех поголовно стерилизует. Оставляет одних производителей, но их отдельно держат, а яме, откуда их незаметно не забрать.
Черненькая, до того неотрывно смотрящая на предмет обсуждения, вдруг сказала:
– А что если он может еще больше стать?
– Как это? – хором заинтересовались Танечка, светленькая и Матрена.
– Ну, вначале он был совсем маленький и вялый, потом вырос, – стала излагать свою мысль благородная девица. – Вдруг это не все?
Это предположение вызвало у всех девушек нездоровый ажиотаж.
Гриша уже догадался, что все представления этих девиц как о противоположном поле так и о сексе вообще, складывались на основании непроверенных слухов. То ли родители барышень специально воспитывали дочерей в условиях повышенной защищенности от любой информации на сексуальную тему, то ли в этом мире так было принято в целом. В любом случае, дефицит сведений о живо интересующем предмете сказался не в положительную, но в глубоко отрицательную сторону. Вместо того чтобы использовать заинтересовавший их орган по прямому назначению, или хотя бы поблагодарить демонстратора и отпустить его с богом, они затеяли варварские эксперименты.
Такого кошмарного оборота Гриша никак не ожидал. Он уже смирился с мыслью, что группового счастья не будет, понял, что боги опять кинули его через предмет разговора благородных девиц, но все же полагал, что на этом дело и кончится. Девушки осмотрели что хотели, навели справки у более опытной Матрены, сделали выводы, с которыми Грише теперь жить. Казалось бы – что еще можно придумать?
Оказалось – много чего можно.
Девицы организовали настоящий мозговой штурм, пытаясь логически понять, какие факторы способны спровоцировать дальнейший рост объекта изучения. Благородные особы пошли по явно ложному пути, поскольку стали развивать гипотезу о каких-то нервных импульсах и тому подобной ерунде, в чем они сами ни черта не смыслили. Но вот Матрена, чей неиспорченный институтами ум и некоторый жизненный опыт сыграли положительную роль, первая нащупала нужное направление.
– Прачка Марфа говорила о том, что его ладошкой мять можно, – сообщила она.
Все разговоры о нервных импульсах тут же прекратились.
– Мять? – переспросила Танечка.
– Ладошкой? – переспросила светленькая.
– А чем-нибудь еще можно? – поинтересовалась черненькая.
Стали развивать мятую тему. Вначале вроде ход их мысли был неплох, и Гриша стал лелеять надежду, что его хотя бы помнут, что уже не полный пролет, но тут светленькая выдала такое, от чего стало просто страшно.
– Я поняла! – радостно сообщила она. – Наверное, это из-за боли. Когда ему больно, он растет. Затем и мнут.
С немалым трудом Грише удалось промолчать. Так и подмывало выложить этим дурам всю правду. А Танечка уже вскочила с дивана и бросилась к своему столику с косметикой.
– У меня где-то булавка была, – сказал она. – Острая! Матрен, где булавка?
По Гришиной спине заструился ледяной пот. То, что начиналось как воплощение заветной мечты, начало принимать форму худшего из кошмаров. Гриша взмолился небу, чтобы Танечка не нашла булавку, и небо услышало его. Танечка булавку не нашла. Зато нашла Матрена.
Вооружившись булавкой, Танечка вернулась на диван.
– Сейчас проверим, – сказал она. – Сейчас….
Гриша почувствовал резкую боль и так крепко сжал зубы, что сам услышал их зловещий скрежет.
– Не выходит, – покачала головой черненькая. – Какой он был, такой он и остался.
– А мне кажется, что он чуть подрос, – не теряла надежды светленькая. – Еще кольни!
Танечка еще кольнула. Дважды. За это время Гриша понял, что не является любимцем богов. Напротив, боги по каким-то причинам вписали его имя в книгу черных дел, и оно там идет первым пунктом.
