Так же был приглашен известный православный деятель святой старец Гапон, личный друг матушки Агафьи, настоятельницы женского Ивановского монастыря, на территории которого располагалась крупнейшая в империи текстильная фабрика. Матушка Агафья была личностью легендарной. Она была единственной из женщин, которую православная церковь заживо причислила к лику святых. Уже десять лет матушка руководила монастырем, у нее в подчинении находилось пятнадцать тысяч монахинь, одновременно являющихся работницами текстильной фабрики. В монастыре матушки всегда царил идеальный порядок. Если в других обителях иной раз и происходили какие-то истории, способные скомпрометировать православие в глазах всего мира (иностранные СМИ так и ждали чего-нибудь в этом роде, чтобы сразу же раструбить об этом), то Ивановский монастырь никогда не засветился ни в чем предосудительном. Сам патриарх Никон как-то сказал, что именно в Ивановской обители православие достигло вершины своего развития. Он часто ездил в монастырь, беседовал с матушкой Агафьей, но, как было замечено, даже сам ее побаивался. Матушка Агафья была не из тех мнимых святош, что демонстрируют свою слюнявую доброту на публику, прощают все всем, всех любят и мухи не обидят. По представлениям матушки, в мире с начала времен шла великая битва добра и зла, бога и падшего ангела, и каждый человек в этой битве либо был союзником, либо противником. Свой монастырь матушка Агафья считала военной крепостью, осажденной силами ада. В крепости царила строжайшая дисциплина, наказывали провинившихся монахинь тоже по законам военного времени. Дабы зло не проникло за стены обители, матушка приказывала монахиням и послушницам бороться с внутренним злом путем подавления дьявольских соблазнов. С целью их подавления монашки выжигали себе груди и половые органы, уродовали лица ножницами, вырывали волосы. Всякое свободное от работы время монашки посвящали самоистязанию, для каковых целей использовали специальные плетки с металлическими крючками, что подцепляли кожу и отрывали целые лоскуты. Помимо этого раз в сутки происходил обряд изгнания зла. Из монашек выбирали одну, после чего путем молитв и песнопений, в эту монашку переселяли все зло, что содержалось в душах обитательниц монастыря. Затем грешнице ломом перебивали руки и ноги и сбрасывали в глубокий каменный колодец. Тем самым символизировался сброс падшего ангела с небес в адские глубины. По праздникам устраивали зажигательное шоу – на кострах заживо сжигали чем-либо провинившихся монашек. Матушка Агафья всегда лично руководила казнями. Это была худая старуха с желтой кожей и злым морщинистым лицом. На все вокруг матушка смотрела с ненавистью, как будто только и видела вокруг себя одно зло. Когда в монастырь привозили пополнение – партии девочек, она всегда лично проводила с ними вводный инструктаж. После этого инструктажа окровавленные и искалеченные девочки выползали из аудитории, а матушка догоняла самых медлительных, и избивала железной цепью. Этой же цепью она однажды насмерть забила репортера иностранной газеты, явившегося в монастырь взять у матушки Агафьи интервью. Репортер позволил себе какое-то не слишком уважительное высказывание, и матушка тут же безошибочно распознала в нем слугу сатаны. За все это настоятельницу очень уважали, но никогда не приглашали на официальные мероприятия, ибо знали ее нетерпимость и готовность в любой момент и в любой обстановке пролить чужую кровь за веру и господа.
Так вот, святой старец Гапон был одним из немногих, кто сумел сойтись с матушкой Агафьей, и частенько навещал ее в обители. В иностранной лживой прессе часто писали, что через Ивановский монастырь осуществляется незаконная торговля людьми, что будто бы даже мать-настоятельница замешана в продаже маленьких девочек в иностранные бордели. В Атлантике был задержан танкер, в цистернах которого обнаружили две тысячи девочек, возрастом от восьми до десяти лет, знавших только русский язык, и по виду принадлежавших к славянской народности. Западные злопыхатели и клеветники тут же обвинили во всем Русь православную, а конкретно Ивановский монастырь. В печати много раз упоминалось имя матушки Агафьи, и упоминалось отнюдь не в хвалебной форме, а заодно мелькало и имя святого старца Гапона, тоже, как будто, замешанного в этом деле. Разумеется, все это было откровенное богопротивное вранье, недаром же патриарх Никон по поводу этих публикаций велел служить по всем церквям империи молебен о скорейшем и мучительном умерщвлении всевышним всех безбожников Европы и Америки.
