Но граф Пустой не остановился на уже проведенных реформах, и продолжил осыпать своих рабов благодеяниями. Он решил совершить неслыханное – дать крестьянам землю. Каждому холопу был выделен участок земли в десять соток на крепостную душу. Отныне холопы обязаны были не только с полной самоотдачей вкалывать на господских полях, но и обрабатывать этот участок, весь урожай с которого тоже отходил барину. Добрейший граф Пустой, видя, что его люди не успевают сделать все засветло, великодушно позволил им работать на своих участках во время, отведенное на сон. Смертность среди крепостных, после этого благодеяния, резко возросла, но граф не огорчился. Бог прибрал всех старых, больных и слабых. Выжили только самые выносливые, правда через месяц и они выглядели так, будто только что выкопались из могил.
Но и на этом благодеяния не прекратились. Граф Пустой решил организовать для своих крепостных медицинское обслуживание, с каковой целью выписал из города двух высококвалифицированных медиков. Медики начали прием больных, и стали лечить холопов. Но поскольку холоп есть скотина тупая, то и лечили его, как скотину. Когда у холопа заболевал зуб, высококвалифицированные специалисты рвали его ржавыми клещами без всякого намека на анестезию, и рвали так, что вместе с одним больным выдергивали два здоровых, растущих рядом. Если начинал гноиться палец, его попросту отрезали, то же касалось рук и ног. Все операции проводились без наркоза (наркоз специалисты давно продали на сторону), так что ни одному пациенту не удалось пережить болевого шока. Но люд терпел, считая, что лучше уж такая медицина, чем никакой. Однако после того как крепко выпившие специалисты кастрировали крепостного Семена, когда тот пришел к ним с занозой в пальце, поток желающих полечиться резко иссяк. Все холопы вдруг стали абсолютно здоровы, все ходили бодро, работали усерднее, и граф Пустой, глядя на них, не мог нарадоваться.
В общем, по части простого народа и доброго отношения к нему граф Пустой был большой авторитет.
– Ведь если разобраться, – продолжал Пургенев, – крепостные почти такие же люди, как и мы. Разумеется, они более примитивны и стоят на низшей ступени развития, но это еще не повод относиться к ним, как к скотам. Да, они не люди, как мы, но и не скоты. Нам следует не наказывать их, но заботиться о них, как о своих детях. Наказания, разумеется, необходимы, но в умеренном объеме. Вот недавно моя прачка, которую я брал на ночь постель погреть, украла из помойного ведра на кухне корку хлеба, что предназначалась для собак и свиней. Украла и съела – как вам такой очаровательный поступок? Разве человек высокого воспитания и культуры способен на этакую низость? Отнять пищу у животных…. А ведь она, девка эта, всегда хорошо питалась. У меня все крепостные хорошо питаются. Каждый получает в день целую чашку комбикорма с тертыми желудями. Это очень много. А им все мало. Лезут, животных объедают. Так вот, другой бы барин эту девку засек бы на конюшне до смерти, но я все рассудил, и поступил гуманно, как и полагается цивилизованному человеку: пожег ей руки огнем, чтобы впредь не крала, и отправил в известняковый карьер – пускай там работает.
– Это справедливо, – одобрительно кивнул граф Пустой. – Каждый должен отвечать за свои действия, но все же сечь на конюшне, это непозволительное для цивилизованного человека зверство. А на карьере ей будет даже лучше. Там свежий воздух, ближе к природе. Все крепостные немного животные, им на природе всегда лучше. У меня даже одно время крепостные на снегу зимой ночевали, к природе приобщались. И ничего. Даже рады были. Я бы так и держал их на свежем воздухе, да какая-то эпидемия пошла – что ни утро, находим десятка три посиневших трупов. Решили крестьян обратно в бараки вернуть, а заодно торжественный молебен отслужить. Помогло. Против божьего слова никакая зараза не устоит.
И граф Пустой набожно перекрестился на икону.
– Вот это хорошо сказано, – одобрил святой старец Гапон. – Куда уж мы без бога-то денемся? Бог нам во всем подмога. По его заветам живем, не грешим, и за то всевышним облагодетельствованы.
– Как бог положил, так мир и устроен, – кивнул граф Пустой. – Взять, к примеру, моих крепостных. Вроде глядишь на них с балкона – такие же люди, как и мы, только грязные. Тоже две руки, две ноги, тоже божьи создания. А подойдешь ближе, заговоришь с ними, и сразу понимаешь – нет, разные мы.
– Недаром же бог сотворил животных и крепостных на пятый день творения, а людей на шестой, – напомнил отец Гапон.
