Сперва нужно было исполнить долг: похоронить павших или погрузить тела на телеги, чтобы их отвезли домой для погребения; воздать почести тем, кто достойно проявил себя и продержался до победы; позаботиться о раненых; утешить тех, кому теперь суждено было умереть без священника; выслать разведчиков, чтобы удостовериться, что враг и впрямь отступает, а не просто отошел собраться с силами для новой битвы. Но, когда они вдвоем выехали из лагеря, солнце было еще высоко, и хватило часа, чтобы добраться до места, указанного гонцом, — к северо-западу от ближней деревни, которая прозывалась Талском. Они не знали наверняка, где это место и как оно выглядит, но, когда подъехали, сразу поняли, что это оно. Гребень широкого пологого холма венчала корона — если можно себе представить холм, увенчанный такой вещью, которую способен выковать и носить лишь человек. На месте стен и башен форта, замка или высокого дома, когда-то стоявшего здесь, остались лишь земля да трава. Ньюгрейндж был куда больше этого холма, но их двоих призвали именно сюда; сюда они и приехали.
Склон холма был облеплен крестьянскими домишками, словно искавшими защиты, которой здесь давно уже не было; между домами бродили собаки и тощие коровы; завидев двух всадников, матери подняли крик, созывая детей домой. Лис и Пес выбрали тропу, ведшую наверх, и ехали по ней, пока та не оборвалась, но это было неважно: они и так уже поняли, как добраться до этого венца, опоясывавшего вершину, будь то остатки укреплений или стен, большие камни или просто память о камнях и стенах. Возможно, поначалу они отнеслись ко всему этому слишком легко, как свойственно молодым, ни перед чем не испытывающим душевного трепета. Но вскоре они приумолкли и стали оглядываться в поисках хоть чего-то, что откроет им смысл происходящего, если, конечно, таковой имелся. Продвигаясь вдоль венца по кругу, противосолонь (дурные приметы их не смущали), они вскоре заметили человека, сидящего на камне; тот был закутан в плащ, а поверх плаща — в одеяло. Когда они подъехали ближе, человек встал, опираясь на длинный посох, но не обернулся к ним.
— Кто идет? — выкрикнул он в воздух.
— Двое, которым хочется узнать об этом месте, — ответил Красный Хью. — Мы посланы сюда, чтобы нас научили.
Они спешились, набросив поводья на узкий стоячий камень, который, быть может, именно для этого и был здесь поставлен. Человек с посохом заговорил, но он стоял слишком далеко, и слова не долетали до пришельцев, только теперь сообразивших, что он еще и слепой.
— Отец, — сказал Магуайр, — покажи нам то, что нам нужно здесь увидеть.
— Идите за мной, — сказал старик и двинулся вперед широким шагом, на каждом шагу ударяя посохом в землю. — Это дворец королевы Медб! — крикнул он, то ли не понимая, то ли не обращая внимания, что Лис и Пес уже подошли ближе. — Королевы-воительницы, которую чужаки зовут Мэв. Все, что вокруг, — Рат Круахан, ее город, величайший в Ирландии.
Он остановился, а Пес и Лис озадаченно завертели головами, выискивая то, что видел или знал, не видя, этот слепой старик.
— Из сосновых бревен был дом, — пропел он. — Не шестнадцать ли было в нем окон, и каждое — с бронзовой рамой? И не бронзой ли был окован высокий дымник? Четыре столба из бронзы окружали покои, где Медб возлежала с Айлилем; были покои те изукрашены бронзой; были они в центре дома.
Там, где они стояли, ничего подобного не было. Но был какой-то лаз, вроде входа в звериное логово, такой низкий, что, казалось, человеку туда не пройти. Подначивая друг друга, Лис и Пес немного поспорили, кто полезет первым в этот темный проход, но внутри оказалось чуть посветлее, чем они рассчитывали. Тусклые косые лучи послеполуденного солнца выхватили из темноты старые, растрескавшиеся ступени — спуск под землю. Комната, в которую те вели, была огромной: кто мог подумать, что здесь окажется так просторно? Щебень, кости животных. Холодная тишина. На стене был выбит знак спирали, и пришельцы скорее ощутили, чем разглядели вход в коридор, ведущий дальше, вглубь. Но лезть туда дураков не было: всем известно, как опасны спиральные пути.
Лис и Пес сели и долго ждали, пока наконец не снизошел дух — на обоих одновременно. Говорить об этом они не могли, ни тогда, ни после, но было это так, словно кто-то из древних положил легкую руку, то ли по-дружески, то ли повелительно, на плечо Красному Хью, а затем и Магуайру, и тотчас же отпустил обоих. Они бросились к выходу наперегонки; выбираясь наружу, каждый думал, что случившееся в подземелье почувствовал только он, и ни один не хотел обсуждать это с другом, чтобы не оказалось, что теперь один из них другому неровня.
Неугомонный слепец продолжал разглагольствовать:
— Двойные перила вокруг, из серебра с позолотой, — тянул он нараспев, поводя рукою так, словно вся эта древняя роскошь стояла перед ним целой и невредимой. — Впереди — серебряный столб, высотою до средних стропил, и такие же точно еще — от двери до двери, по кругу.
— Как-то это трудно себе представить, — вздохнул Магуайр.
