Покинув горящий дом, Спенсеры бежали под покровом ночи в сопровождении одного лишь верного слуги по бездорожью, через темный сновиденческий лес; и после поэт уже не мог припомнить, сам ли он выдумал этот лес или тот был сотворен ему на муку злобными духами. В Лондоне, в гостинице на Кинг-стрит, он слег и больше не вставал. Как только рыцари и дамы, фавны и сатиры обрели надежное пристанище в руках издателя, их создатель умер от истощения сил, а приключения их так и остались неоконченными.
Роберт Девере, граф Эссекский[98], самый богатый из всех английских вельмож, оплатил похороны Спенсера и позаботился, чтобы прах его упокоился в Вестминстерском аббатстве по соседству с Джеффри Чосером. Сам не чуждый поэзии и когда-то друживший с Филипом Сидни, Эссекс созвал на похороны поэтов и писателей; пока гроб не закрыли, многие бросали в него стихотворные послания, сонеты и писчие перья и плакали, не стесняясь слез. Лучший поэт королевства умер в нищете, и виновник этого несчастья был всем известен: граф Тирон. То был позор для всей страны, и смыть его могла только кровь из сердца мятежника на английском мече.
Тома Батлера, который тоже покрыл себя позором в роли генерал-лейтенанта английских войск в Ирландии, отозвали в Лондон. В Англии оставался лишь один человек, располагавший благосклонностью королевы и достаточными средствами, чтобы покончить с ирландским восстанием: граф Эссекс. И граф Эссекс хотел только одного: бросить к ногам королевы победу над бунтовщиком. «Богом клянусь, я разобью Тирона, чтобы совершить наконец хоть что-то, достойное Ее Величества», — написал он в своем послании Тайному совету. Он призвал под свои знамена Чарльза Блаунта, лорда Маунтджоя[99], с которым когда-то дрался на дуэли, соперничая за милость королевы. «Давно пора было кому-то указать ему место и научить его манерам», — отозвалась тогда королева о Маунтджое на слушаниях в Совете. Подобно благородным рыцарям из сочинений Спенсера, эти двое потом помирились и стали лучшими друзьями.
Старики, заседавшие в Совете, предупреждали их:
Таков, с его точки зрения, был единственно возможный план; граф Эссекс изложил его на бумаге, а в мыслях своих уже и воплотил в жизнь. В Дублинском замке собрался военный совет: лорд Маунтджой и другие рыцари, несколько ирландских сторонников короны и седобородые лорды-судьи, включая архиепископа Джонса. Граф Эссекс еще не прибыл, но лорд Маунтджой представил его план собранию. Собрание стало возражать: все это слишком рискованно, гарантий успеха нет, а опасность потерь очевидна. Наконец кто-то выразил общее мнение: Эссексу следует выступить на юг и разгромить там кланы, поддерживавшие О’Нила.
Добравшись до Дублина и выслушав Маунтджоя, Эссекс на следующее же утро предстал перед советом во всем своем великолепии, разодетый в черное с серебром. Он поблагодарил присутствующих и объявил, что они могут оставаться при своем мнении, а он останется при своем. Тогда ему предложили обсудить его план подробнее. Эссекс отказался и ушел, забрав с собой Маунтджоя. Зачем ему какие-то южные кланы? Ему нужен только Тирон. Однако не прошло и недели, как он передумал. Так и быть. Он пойдет на юг со всеми своими полками, с артиллерией и кавалерией, с обозом и так далее. Сначала он выбьет почву из-под ног графа Тирона, а уж затем встретится с Тироном на поле боя один на один. Да, только он и этот проклятый мятежник, лицом к лицу.
