Гаэлы не ведали страха под открытым небом, будь то в полях или лесах, на горных склонах или в болотной грязи. Но они страшно боялись застрять в ловушке, пусть даже в хорошо укрепленном замке. Если их брали в осаду, они сдавались или пытались бежать: все было лучше, чем сидеть в четырех стенах и ждать, пока тебя расстреляют или взорвут. Прорвавшись в барбикан, английские солдаты обнаружили внутри не более шести десятков защитников и быстро их перебили. Неприступная крепость Магуайров перешла в руки англичан.
Еще до конца июля Магуайр, владетель Ферманы, набрал большое войско из бойцов своего клана и вассалов и повел их тайными путями, известными только жителям Ольстера, отвоевывать замок. Красный Хью во весь опор помчался в Донегал и созвал под свои знамена сотни шотландцев из тех краснолапов Макдоннела, которых Гранья О’Малли когда-то переправила в Ольстер – и посоветовала старому О’Доннелу придержать их, пока не придет время; и теперь, по мнению сына О’Доннела, Красного Хью, время пришло. Граф Тирон поспешил отписать в Дублин, что не имеет никакого отношения к тому, что вытворяют Красный Хью и Магуайр: он, мол, знать об этом не знал и во всем этом не замешан. В нем по-прежнему боролись двое, Белый и Черный; Черный пообещал прислать своих людей на помощь его светлости, королевскому лорду-наместнику, но Белый не смог бы так поступить да и не собирался. Между тем Черный послал на помощь Магуайру стрелков и пехоту.
Держать строй на марше, как привыкла английская армия (впереди – барабаны и трубы, тут – пехота, там – кавалерия, посредине, прикрытые со всех сторон, – повозки с припасами, обозники и фуражиры, а позади – длинный хвост маркитантов, жен и детей), на узких ирландских дорогах было невозможно: то были скорее колеи, глубоко утоптанные пешеходами и скотом. На протяжении всего нелегкого пути на север ирландцы шли за ними по пятам: появлялись словно ниоткуда, набрасывались с мечами и копьями на отряды, отставшие от передовых, и снова исчезали. На подступах к Эннискиллену английские командиры решили, что проведут свое войско узкой тропой через топи и бурелом к месту брода через Эрн, где Верхнее озеро переливалось в Нижнее.
В каждом хорошем сказании должен быть брод.
Кавалеристам приказали спешиться и вести лошадей в поводу – а от пеших кавалеристов не было никакого проку. Когда передовые отряды подошли к броду, навстречу им, из-за деревьев, выступило несметное воинство (у страха глаза велики, а потому оно и впрямь казалось несметным). Все разом, как по команде, ирландские стрелки вскинули фитильные ружья и дали залп. Эти девятифунтовые мушкеты с фитильным замком стреляли свинцовыми пулями весом в унцию, летевшими на три сотни футов, а хорошему стрелку хватало минуты, чтобы перезарядить свое оружие для нового выстрела. Пока английские мушкетеры палили по деревьям вслепую, за громом выстрелов послышался какой-то странный крик. Он несся откуда-то сзади и длился, ширился, набирая силу, – так кричат демоны, баньши… но нет! То вопили шотландские краснолапы, которых Хью О’Доннел все-таки привел вовремя, – и с этим криком они катились на врага неостановимой лавиной. На одних были старинные, еще дедовские кольчуги; у других – клейморы, доставшиеся от отцов; все с тем же оглушительным визгом они ворвались в ряды англичан с тыла, круша на своем пути и солдат, и маркитантов. Магуайр, верхом на коне наблюдавший за схваткой с пригорка, испустил торжествующий возглас и вскинул меч; по этому знаку в бой вступила ирландская конница.
Из англичан спаслись только те, кто догадался бросить оружие и доспехи, забыть о лошадях и повозках и перебраться вброд на дальний берег, а там отыскать другую переправу, выше по реке. Те, кому это удалось, бежали на север без оглядки. Возможно, кое-кто и пустился за ними в погоню, добивая отставших, но краснолапов куда больше интересовал обоз, оставшийся у брода. Они, пожалуй, и передрались бы за трофеи, но добычи хватило на всех. Английские солдаты, офицеры и маркитанты везли все свое имущество – кошельки с деньгами, одежду, ценные вещи – в обозных повозках, предполагая, что так оно будет целее: обоз ведь охраняли солдаты… те самые солдаты, которые сейчас улепетывали в Слайго наперегонки с маркитантами и батраками, женами, детьми и ранеными. Капитаны Магуайра пытались уберечь повозки с припасами, но ошалевшие краснолапы перевернули все вверх дном, опрокидывая и разбрасывая бочонки с пресными галетами, которыми в те времена кормили не только матросов, но и солдат. Кто-то вытряхнул бочонок-другой прямо в реку, и вода покрылась коркой галет; они еще долго плавали, пока не раскисли. Магуайр и О’Доннел, Пес и Лис, встретились у брода и обнялись, счастливо смеясь.
– Наконец-то мир меняется! – воскликнул Магуайр. – Видишь, он двинулся обратно, к своим истокам – туда, откуда все начнется с начала!
