Эту битву у истоков нового, грядущего мира они окрестили
Ирландцы и краснолапы согнали в кучу пленных, обезоруженных англичан и перебили их безо всякой жалости, всех до единого. А те, кто ждал – в Раткрогане и на Черном мысу острова Клэр, в спиральных глубинах Ньюгрейнджа и в Грианан Эйлиг, что в Донегале, – все они очень скоро об этом узнали, испустили довольный вздох и снова затихли.
Делать порох нетрудно. Трудно наделать столько пороха, чтобы хватило на большую войну.
Первым делом рубят и пережигают дерево – лучшими для этого дела считались ива и ольха, и в Англии они исчезали целыми рощами по мере того, как возрастал спрос на порох, но в Ирландии ивы росли повсюду, и от пороховых мельниц их спасала только известная привычка вытаскивать свои неглубокие корни из земли и шататься по дорогам, настигая заблудившихся путников или полуночных разбойников и накрепко спеленывая их по рукам и ногам длинными тонкими ветвями. Впрочем, днем ива не представляла опасности, и ее можно было спокойно срубить. Ивовые и ольховые стволы и ветви пережигали под слоем золы или песка, защищавшим от воздуха; под этим покрывалом они должны были долго спать, сохраняя форму тех деревьев, которыми были прежде, но постепенно превращаясь в черный уголь.
Затем наступал черед серы. В аду этой смрадной субстанции хоть отбавляй, но в мире земном ее раздобыть труднее. Воду из серных источников таскали в больших горшках; мало-помалу она испарялась, и на дне оставались кристаллы.
И наконец, требовался еще один компонент, самый редкий и необычный: селитра, она же нитр. В природе она скапливалась на стенах пещер, где ее можно было приметить по тусклому желтоватому блеску; можно было извлекать ее из экскрементов животных и собирать в отхожих местах и клоаках. Сборщиков селитры (что за отвратное занятие!) нанимали королевские подрядчики, вручая им особые грамоты; с такими грамотами они ходили по городам и весям, соскребая свою добычу со стен уборных и каменных сараев, а затем кипятили и очищали то, что удалось собрать.
Пороховые мельницы строились особым образом: поверх высоких толстых стен клали древесный настил, тонкий и легкий. Если порох по недосмотру взрывался (а такое случалось постоянно), крышу сносило, но каменные стены оставались целы и невредимы. Такие мельницы уже работали на западе Ольстера, в горах Блустек, куда не было хода английским чиновникам, да еще в холмах Антрима. Когда-то граф дарил мальчишкам охотничьи ружья; теперь эти мальчишки выросли и научились не только стрелять, но и делать низкосортный порох из угля, серы и селитры, которую собирали по всему Ольстеру со стен пещер и свинарников. Они стали настоящими мастерами и уже учили других. Клубы дыма, поднимавшиеся вечерами из долин, шли не только от домашних очагов, а грохот, порой отдававшийся эхом в окрестных скалах, никто уже не объяснял развлечениями мертвых героев, играющих в мяч под землей.
Но сырых пещер и вонючих уборных было недостаточно: Хью О’Нил закупал селитру бочками. Доставляли ее на галеонах пиратской королевы Граньи О’Малли; дон Педро Бланко вел переговоры и платил серебром О’Нилов. Загружали товар на Мальте или в Триполи – скрытно или маскируя под какой-нибудь безобидный груз. И в конце концов «Ричард» или «Луна» с бочонками селитры в трюме входили в какую-нибудь укромную бухту на побережье Донегала или острова Ратлин, где дон Педро со своими подручными приступал к разгрузке. С порохом все обстояло точь-в-точь, как с людьми: непрерывные поставки и постоянный расход.
– Это – Клонтибретская церковь и дорога из Ньюри. Вот это все – город Монаган. Тут – крепкий форт, в нем-то и стоит гарнизон. Припасов туда не подвозили уже много недель. Англичанам скоро придется бросить этот форт, иначе солдаты перемрут с голоду.
Три человека – сам О’Нил, Магуайр и Красный Хью – разглядывали карту, которую О’Нил расстелил на столе. Все было прорисовано и ярко раскрашено: и дома, и заборы, и большая церковь, и городские ворота. Крохотные солдатики в цветных мундирах, всадники со вздыбленными копьями, не по масштабу огромная пушка и даже работники, копающие рвы. На мгновение у графа закружилась голова, как давным-давно в Мортлейке, когда он увидел с высоты птичьего полета весь мир, изображенный на карте доктора Ди.
Магуайр, который, как и Лис, стал прекрасным кавалерийским вождем, но не уважал ружья, выступил на восток из Эннискиллена и взял город Монаган. Он вел свою собственную войну с англичанами и Бингемом, втайне отрекшись от клятв, которые принес перед чиновниками королевы и епископами, но не сообщив об этом ни графу Тирону, ни Красному Хью О’Доннелу (который, впрочем, и без того все понимал).
