Интерес к заокеанским землякам не всегда, правда, оставался чисто платоническим. Это касалось, в основном, некоторых земляков- промышленников и финансистов, но среди итальянцев таких были единицы. Тогда не было и намека на вымогательство и рэкет заокеанских земляков. Всего лишь желание пристроить через них, и подальше от Италии, нажитые неправедным путем капиталы. Для итальянских Cosa Nostra это было, и остается по сей день, большой проблемой. По самой свежей статистике доход мафии в одной только Италии, по всем криминальным направлениям, включая незаконную ростовщическую деятельность, составляет даже теперь 7% от национального дохода всей страны, а это сотни миллиардов евро ежегодно. Пристраивать каждый год такие деньги остается для мафии большой проблемой.
Поэтому, когда Джулиано Фьораванти вдруг блеснул на биржевом небосклоне, он сразу привлек внимание сначала консильери Филиппо, а потом и самого «дона». Это произошло еще до мирового экономического кризиса, когда денег у «семьи» было много. Тогда-то «дон» и купил эту флорентийскую виллу. Деньги тогда буквально переливались через край, и пристраивать их надежно и безопасно становилось все сложнее, – ведь их следовало сначала чисто «отмыть» от их уголовного происхождения, от слез и крови. Кроме того, еще было свежо впечатление от исторических фамильных исследований, поэтому фамилия молодого биржевика, Фьораванти, окончательно закрепила к нему интерес «дона».
Однако разразившийся вскоре мировой экономический кризис подсек под корень финансовое благополучие «дона» и его «семьи», а заодно и практический интерес к заокеанскому биржевику. «Семье» становилось не до инвестиций за океаном, она стремительно беднела: ее строительный бизнес практически умер, игорный еле теплился, ростовщичество стало убыточным и опасным.
Дон Спинноти снова осторожно взял Джулиано под локоть.
– А теперь, дорогой мой, присядем в те кожаные кресла.
Джулиано взглянул на кресла и подумал: «Вот оно! Сейчас я пожалею, что сюда прилетел».
Они комфортабельно устроились, и дон Спинноти поднял свой бокал со словами:
– За нас двоих, дорогой, за нашу удачу.
Оба одинаково только коснулись губами бокалов.
– Джулиано, мой друг, хочу тебя спросить… Ты ведь, конечно, узнал сначала, перед тем как приехать, – кто есть дон Спинноти из Милана?
Джулиано вежливо улыбнулся и слегка кивнул.
– Вот и отлично. Ты знаешь, кто я, а я кое-что знаю о тебе. Еще я думаю, ты сидишь сейчас, как на иголках, и гадаешь – «Зачем я потребовался миланскому дону». Ха-ха, я насквозь вижу каждого! Так вот, поверь, ты мне ни на что не потребовался. Мне от тебя абсолютно ничего не нужно. Ни-че-го. Ха-ха, удивлен? Я пригласил тебя к себе домой, и очень скоро познакомлю со своими детьми, только поэтому, погляди… – дон Спинноти широко взмахнул рукой и показал на первую картину, с двумя всадниками на фоне зеленых холмов. – Мы почти с тобой родственники. Полутысячелетний союз этих двух благородных сеньоров нас просто обязывает теперь к бескорыстной дружбе.
– Сеньор Спинноти, я рад, я искренне благодарен вам и готов ответить вам самой искренней симпатией и дружбой.
– Вот и отлично. Но это только первое, хотя и самое главное. Эта картина с всадниками висит у меня уже давно, но пригласил я тебя только теперь. И я тебе скажу сейчас почему. Мы нашли клад. Устроенный этими самыми двумя сеньорами-всадниками. Этому кладу, как ты понимаешь, пол тысячи лет. Ха-ха, по глазам вижу, тебя это заинтересовало! Но клад, к сожалению, не в Италии. И мы его не совсем нашли, и, конечно же, еще не вынули. Это пока в работе. Но вот-вот все нам откроется, опытный человек работает сейчас в архивах. И я счел себя обязанным пригласить в столь ответственное и торжественное время прямого потомка этого второго благородного всадника, чьими усилиями и руками была послана нам через сотни лет эта посылка. Этот клад – в России. В самом сердце той далекой страны. В Кремле.
– Что в нем?
– Две русские иконы. Они стоят теперь полмиллиарда долларов. Из уважения к твоей фамилии, будь уверен, я тебя не обделю, ты останешься очень и очень доволен.
– Я должен буду что-нибудь делать для этого?
– Ничего. Ты мой почетный гость, все Фьораванти приносят нашему роду удачу. Один знающий историк, профессор из Москвы, в эти самые дни роется в местных архивах. В архивах, кстати, твоей семьи, – он ищет там недостающие сведения. Он их обязательно найдет, он очень опытный.
– В архивах моей семьи?
– Загляни к нему, тебя это развлечет. И будь с ним построже, пусть чувствует, на кого работает. Что ж, Джулиано, теперь я ожидаю и от тебя такой же откровенности. Ты меня очень обрадовал, что так скоро откликнулся на мое приглашение, – всего несколько дней, и ты здесь. Почему так скоро?
– Ну, я… – Джулиано замялся, он не посмел, не только солгать «дону», но даже подумать при нем как-нибудь криво. – Я полагал, что вам, возможно, интересны мои биржевые операции, и вы хотите срочно разместить через меня свои деньги… Я всегда готов…
