– Я так и думал. Нет, Джулиано, не теперь. Сейчас кризис в мире, – ты и сам, как будто, на мели. Займемся-ка мы с тобой лучше московским кладом.
– Я с вами, дон Спинноти. Что мне нужно делать?
– Тебе ничего не надо делать, я уже это сказал, ты здесь только отдыхаешь. Ты будешь моим талисманом. Мой гараж, – а в нем десяток лучших автомобилей, – в твоем полном распоряжении, вся моя конюшня. Особо рекомендую Мазерати «Grand Turismo». Я его и сам очень люблю. У него двигатель от Феррари.
Дон Спинноти неожиданно поднялся из кресла:
– Ну, а теперь мы спустимся с тобой к ужину. Пора. Надеюсь, кто-нибудь нас уже ждет за столом. Только на этой вилле я могу теперь рассчитывать собрать за столом своих детей.
Стол был накрыт в гостиной, он выглядел верхом итальянского изящества. Так красиво были расставлены тут фарфор, серебро, вазы с цветами, золоченые канделябры с зажженными свечами…
Одновременно с мужчинами в гостиной появились две дамы.
– Познакомьтесь, милые дочери, это мой гость из Нью-Йорка, Джулиано. А это мои любимые Анжела и Франческа.
Джулиано учтиво поклонился, не протягивая руки, и не дотрагиваясь до дочерей мафиозного «дона».
«Дон» сел во главе стола. Справа он посадил Джулиано. Напротив гостя села юная Франческа, рядом с ним устроилась красавица Анжела.
– Мой сын Марио, как всегда, занят и опаздывает, но мы его не будем дожидаться. Какое предпочитаете вино?
После этого разговор прервался, только тихо позвякивало стекло, лилось в бокалы вино, шуршали салфетки. Нарушила осторожную тишину Анжела:
– Джулиано, вы тоже ищете русский клад?
– Ну… мне это, пожалуй, интересно.
– Как смешно! Вы все – как маленькие дети. Клады искать – ха!
– Анжела, милая, – сказал без улыбки «дон», – я надеюсь, ты не треплешься об этом по телефону со своими подружками?
– Еще нет, но мне тут очень скучно.
– С нашем гостем тебе станет веселее.
– Вы женаты? – спросила Анжела, повернувшись к нему своей роскошной и открытой грудью.
– Нет, не было ни случая, ни особенного желания.
– Действительно, брачные узы приносят потом только разочарование.
– Франческа, дорогая, расскажи, что у тебя в школе? – спросил дон Спинноти совсем другим, очень нежным голосом.
– У меня все замечательно. В студии мы начали шить платья, по собственным выкройкам. Это так интересно!
– Ты сегодня в собственном платье?
– Еще нет. Но я обязательно в нем появлюсь. Вы меня не узнаете! Оно будто с картины Боттичелли.
– Оно действительно с его картины?
– Ну, немножко.
Марио появился в гостиной, когда начали подавать третье блюдо. Он со скрипом и резко отодвинул стул и сел рядом с Франческой. Налил себе полный бокал кьянти, поднял его и, глядя на Джулиано, сказал: «За нашего гостя!», – затем выпил его несколькими глотками.
Марио только вчера вечером вернулся из Милана: все его дела были там. Теперь не только свои, но и бизнес-партнеры, даже соперники, окончательно приняли его в «семье» за старшего. Разумеется, при уважаемом, но стареющем и слабеющем «доне». Там же, в Милане, оставались и все его женщины. Тут, во Флоренции, от скуки он развлекался только с секретаршей с паркетной фабрики. На фабрику он наведывался лишь изредка, из-за этого он бы сюда и не ездил. Но здесь, во Флоренции, теперь разворачивалась история с московским кладом, и Марио чувствовал, что затраты времени и денег могли оказаться не напрасными. Даже если вероятность выигрыша в эту московскую рулетку была вполовину, на треть, или даже на десять процентов, – и то при полумиллиардном призе она представляла большую ценность. Он оценивал это, как профессионал тотализатора. Поэтому оно того стоило, чтобы мотаться два раза в неделю из Милана во Флоренцию и держать руку на слабеющем пульсе этой истории. Жизни в этом деле оказалось действительно не много. Заканчивалась вторая неделя поисков московского историка, но ничего радостного тот ему еще не сообщил. Но Марио решил не торопить, не вмешиваться, не пугать раньше времени московского профессора, и дождаться, когда тот будет готов отчитаться. В любом случае, Марио решил выжать из этой ситуации все, что было возможно, и до последних капель. А какие это будут капли, – слез или крови, самого историка или его дочери, – Марио было безразлично.
Другое безошибочное чувство подсказывало Марио, что выжимать слезы или кровь из историка ему все-таки придется. Потому что, как и двадцать лет тому назад, отыскать этот клад гладко и без труда им не удастся. Поэтому он чуть не взорвался от ярости, когда узнал от отца, что тот пригласил погостить на виллу некоего Джулиано, со звучной фамилией Фьораванти.
– На кой черт он нам тут нужен? – с трудом сдерживаясь, спросил тогда Марио у отца.
– Он нам не «нужен», – ответил «дон». – Но это вопрос чести. Он должен знать об этом кладе, и что-то за него получить. Только за свою фамилию. И он принесет нам удачу. Фьораванти всегда приносили нам удачу.
– Он будет только путаться у нас под ногами! Этого московского профессора нам придется еще жать и жать, не знаю как, но очень больно, пока он все нам не раскопает. А здесь рядом будет болтаться этот…
