Джулиано успел только протянуть к насильнику руки, схватить его за рубашку, как тот распрямился пружиной, отбросил чужие руки, и в его кулаке сверкнул нож. Джулиано почувствовал холодок лезвия у себя на щеке и отпрянул назад.
– Цы-цы-цы, – поцокал языком Карло, ухмылка так и осталась у него на лице, только жестче. – Кровь тебе пустить, американец?
Лезвие ножа он повел со щеки ко рту, царапая кожу, и остановил под нижней губой.
– Пустить? Немножко, а? Для вкуса? – Резким коротким движением он вдруг рассек нижнюю губу Джулиано, и сразу залился хохотом.
Джулиано почувствовал на своем подбородке обильную влагу, но не пошевелился. Продолжая хохотать, Карло отступил на шаг, и Джулиано увидал за ним Таню. Она сидела с ладонями на висках и глядела в землю. Джулиано подумал, что же он сделает, если Карло снова сядет на скамеечку и начнет тискать его любовь? Что вообще он может сделать на этой вилле? Его молодые тренированные мускулы были абсолютное ничто против маленького блестящего лезвия. Он слизнул соленую кровь с подбородка, и кончиком языка потрогал порез под губой.
Но Карло пора было уезжать, он мог бы продолжить эту игру в любой другой день, пока американец не уберется отсюда. Хохотнув и спрятав, как фокусник, нож, он пошел по дорожке обратно к вилле.
– Возвращайся к Тане, – сказал я Джулиано. – Скажи ей, что вы с ней уезжаете. Через пять минут. Никаких с собой вещей. Вот для нее куртка, пусть оденет.
Джулиано молча смотрел на меня, поэтому я добавил:
– Она сядет на мой мотоцикл. Ты ничем не рискуешь.
– Я не поэтому… – он смутился.
– Ты выедешь за нами, если захочешь. Через пять минут. И тоже никаких вещей.
– Куда мы едем?
– В Рим.
Но еще десять минут назад я сам не решил, куда нам лучше ехать. Дорога на Рим – это хайвэй, и если за нами погонятся сразу, то уйти даже на наших «Дукати» было детской мечтой. Другое дело – горная дорога через Апеннины к морю, на курортный Римини: оттуда летало в Москву много чартеров. На горной дороге у наших мотоциклов больше шансов. Но на курорте не было посольства, а у нас паспортов. Поэтому приходилось выбирать Рим: выбраться в Россию без паспортов мы бы смогли только через наше посольство.
Я не знаю, что Джулиано говорил нашей Танечке, но через пять минут я увидал их вдвоем на дорожке, идущими ко мне, и на ней была курточка Анжелы. Я завел мотоцикл и начал одевать шлем.
– Одень ей, и помоги забраться, – я протянул ему Анжелин шлем с угольно-черным стеклом. – Догоняй, мы в Рим.
Меня же самого Таня только спросила:
– Когда я увижу папу?
– В Риме, – сказал я. В конце концов, отправкой на родину его тела будет заниматься тоже наше посольство в Риме.
По тому, как Таня обхватила меня сзади за живот, я понял, что она никогда в жизни на мотоцикле не сидела, и напугана была сейчас до смерти. Но через полчаса это обычно проходит. Хуже было, что первые минуты из этого получаса будут протекать на глазах у зорких охранников.
Я подъехал к воротам и, как обычно, рыкнул движком. От свободы нас теперь отделяли секунды. Половинки ворот уже поехали медленно в стороны, я включил передачу, но вместо зелени за воротами передо мной открывался красный капот машины. Пути вперед не было, надо было как-то разъезжаться с этой встречной. Я знал, чей это красный «Ferrari» стоял передо мной за воротами – Марио. Пропустить его первым в ворота должны были, разумеется, мы.
У мотоцикла нет заднего хода. А если кто-то сидит сзади за пассажира, обхватив руками крепко за живот, то откатится ногами назад, да еще в горку, невозможно. Секунды пролетали, и все они на глазах у Марио.
– Сойди, Танечка, – негромко, и как умел спокойно, сказал я.
Таня начала слезать с моего «Дукати», и я спиной «видел», как это у нее получалось. Вперед же я смотрел на водителя «Ferrari», видел, как тот наблюдал за нашим «цирком», и все во мне опускалось.
Наконец, Танечка слезла с мотоцикла, я откатился в сторону, и, не посадив еще обратно пассажирку, сделал вежливый взмах рукой, приглашающий въехать в ворота.
«Ferrari» тронулся вперед, проехал мимо ворот капотом, дверями, багажником… и остановился. Марио был в шаге от меня. С одной рукой на руле, он внимательно смотрел на что-то за моей спиной.
– Садись, скорее! – шепнул я в другую сторону, надеясь, что та услышит и все сделает с первого раза.
Танечка услыхала меня, начала залезать сзади на мотоцикл, – но теперь, без помощи Джулиано, можно было представить, как это выглядело. А Марио все это время наблюдал за ней с расстояния метра. Сам же я глядел только вперед, но проезда в ворота для нас не было: багажник «Ferrari» так и застрял в них.
Наконец, Танечка уселась на заднее место за моей спиной. Но когда я услыхал, как Марио вдруг обратился к своей «сестре» по-итальянски, тогда я понял, что мы проиграли. Таня молчала за моей спиной, и Марио повторил свой вопрос. Ответом сзади опять была тишина.
