Но вскоре на рынках Амстердама и Антверпена стали также появляться русские бриллианты. Местные дельцы сразу сделали предположение, что это, возможно, часть российских коронных драгоценностей. Затем через антикварный магазин в Стокгольме была реализована партия гобеленов, ковров и фарфора, а также других произведений искусства из национализированных частных собраний.
Надо заметить, что подобными предметами антиквариата в те годы было забито все: торговые лавки, гостиницы, рестораны и барахолки. Свою первую покупку Хаммеры сделали на барахолке, где за трешку купили прекрасное блюдо из царского сервиза, изготовленного на Императорском фарфоровом заводе. Обедая как-то в одной из петроградских гостиниц, они обнаружили ценнейший банкетный сервиз Николая I, датированный 1825 г., который находился в общем пользовании. Директор ресторана жаловался, что тарелки весьма не практичны и легко бьются. Арманд предложил ему взамен новый фаянсовый столовый набор. Обмен состоялся. Примерно, таким же образом к Хаммерам попал и известный сервиз Николая II «Птицы», первоначально состоявший из шести тысяч предметов, на изготовление которого ушло около шести лет. Потом к их приобретениям добавились картины, иконы, произведения прикладного и ювелирного искусства. Через несколько лет 30-комнатный особняк Арманда Хаммера на Садово-Самотечной улице превратился в настоящий музей.
Детом 1928 г. Арманда Хаммера посетил известный нью-йоркский антиквар Е. Сахо, который был очень заинтересован романовскими сокровищами. Он предложил Хаммеру партнерство, и тот ответил, что «справится у своих друзей в Советском правительстве, которые намекали ему, что он сможет их вывезти, если заплатит пошлину». В скором времени между Хам-мером и правительством большевиков состоялось соглашение, по которому одна сторона передавала свою карандашную фабрику в обмен на предоставление второй стороне права на вывоз и продажу в Америке произведений искусства.
Однако, из-за «великого биржевого кризиса» альянс с Сахо не состоялся. Братья Хаммеры решили действовать самостоятельно. Весной 1931 г. через галерею Уоллес Дэй они выставили небольшую коллекцию севрских фарфоровых ваз, фламандских гобеленов, обеденных сервизов, люстр, мебели, кружев, часов и картин. Но им крупно не повезло: аукцион принес организаторам лишь 69136 долларов. Понимая, что при правильном ведении дела этот бизнес может оказаться весьма прибыльным, они решили на этом не останавливаться. Был разработан блестящий ход: распродать ювелирные изделия через обычные универсальные магазины. Затем были разосланы письма директорам крупнейших американских универмагов, в которых предлагалась сорокапроцентная скидка от реальной цены. И после этого начались для многих тогда непонятные метания Хаммеров между Америкой, Европой и Россией. Юлиус Хаммер заявлял, что ему необходимо посетить Москву, чтобы «уладить дела фамильной карандашной концессии и приобрести антиквариат и произведения искусства для галереи Эрмитажа на углу 3-й Восточной и 52-й стрит в Нью-Йорке». Такого музея в природе не существовало, но зато по этому адресу располагался фамильный хаммеровский антикварный магазин.
Вскоре у Хаммеров появился надежный друг — парижский маршал Александр Шаффер, которому Арманд оформил визу в Советский Союз. И теперь уже тот начал совершать челночные рейсы через океан, посещая музеи Ленинграда и Москвы. В 1934 г. он устроил собственный аукцион «Русские императорские сокровища», а в 1937 г. — выставку своих приобретений, которая затмила даже хаммеровскую.
К сожалению, таких предприимчивых дельцов в то смутное время было очень и очень много. В результате Россия лишилась тех, действительно, несметных сокровищ, которыми располагала к началу XX столетия. Можно сказать, что этот прискорбный факт уже случился и винить кого-либо в нем не имеет смысла. Возможно, это и в самом деле так. Ведь зарубежные «ценители изящного» делали свои приобретения на собственные деньги и никого не обворовывали — в том общепринятом смысле, в котором подразумевается это явление. Говорят: дают — бери… Но мне эта ситуация напоминает другую, когда несмышленому ребенку подсовывают вместо одной стодолларовой бумажки двадцать других, но однодолларовых.
В последнее время, и особенно в постперестроечный период, на родину возвращаются предметы искусства, которые попали за границу в смутные 20—30-е годы. Бескорыстными дарителями здесь выступают иностранцы, оставившие свой след в этой печальной истории. Так, к примеру, известный бизнесмен и коллекционер Арманд Хаммер в конце 80-х годов сделал свой очередной вклад в нашу сокровищницу произведений русской живописи. Он передал в дар Советскому фонду культуры картину Айвазовского «Гурзуф ночью. Дорога вдоль моря», написанную автором в 1865 г. Такие примеры не единичны, но заставляют о многом задуматься.
