В 67-м году мне в камеру привели человека, пожилого уже, директора какой-то текстильной фабрики. Целыми днями он сидел неподвижно на койке, уста-вясь в одну точку, то вскакивал, бил себя кулаками по голове, бегал по камере и вопил: «Идиот! Какой я идиот! Что я наделал!». Постепенно я выспросил у него, что случилось. Оказалось, просидел он девять месяцев в КГБ и девять месяцев молчал. Практически, обвинения против него не было — так, пустяки, года на три. Уже и следствие шло к концу, но наседка уговорил сдать свои зарытые ценности — дескать, меньше дадут. И старый дурак послушался: отдал золота и бриллиантов на три с половиной миллиона рублей. Тут же ему, во-первых, влепили еще статью: незаконное хранение валютных ценностей, а во-вторых, пришлось объяснять, откуда он их достал. В результате он не только сам получил 15 лет, но и еще десять человек посадил».
Я иногда думаю о том, как прочно засел в сознании наших людей большевистский тезис: «Чтобы не было богатых». Это аномальное желание живуче и по сей день. Как мне кажется, это своеобразное психическое отклонение — самолюбование своей нищетой — сдерживает нормальное развитие общества.
В «хрущевскую» пору подпольные предприниматели попадались иногда на том, что решались заняться настоящей благотворительностью. Они добровольно брали на себя те обязанности, которые в социалистическом обществе должно выполнять лишь государство. К таким проявлениям ОБХСС и КГБ относились с особой нетерпимостью.
Сейчас Арбат — один из наиболее фешенебельных районов Москвы, где селятся легальные миллионеры. В 60-е годы это был район коммуналок, и населяли его крайне бедные люди. Но даже в то время на этой улице жили миллионеры. Правда, народ не знал своих героев в лицо. Об одном из них, директоре Московской красильной фабрики Иосифе Львовиче Клемперте, я хочу рассказать.
До тех пор, пока этот человек зарабатывал свой капитал и не лез в государственные проблемы по благоустройству общества, на него никто не обращал внимания. Но вот Клемперт заметил, как плохо живут его рабочие: в грязных тесных бараках, не имея достаточных средств к существованию. Со второй задачей ему не под силу было справиться, но вот о первой он серьезно призадумался. Он попытался выпросить у государства деньги на строительство дома для рабочих, но государство было крайне занято другими «первостепенной значимости» делами, и не откликнулось на просьбу директора красильной фабрики. Тогда Клемперт решил построить дом на собственные средства, что, как оказалось впоследствии, было его роковой ошибкой.
Дом получился роскошный, не в стиле тогдашних «хрущоб». Люди уже готовы были въехать в эти царские апартаменты, как тут нагрянула инспекция с проверкой и посыпались, как из рога изобилия, на голову неосторожного Клемперта всевозможные неприятности. Государство отнеслось к подобному начинанию ревностно. Ведь только оно — партия и Советское правительство, имели право заботиться о благосостоянии народном. В итоге рабочие так и не заселились в роскошный дом, а Клемперт был арестован и в 1965 г. расстрелян.
Следует заметить, что как раз в этот момент в СССР был взят курс на либеральные реформы в экономике. По первоначальному плану они заключали в себе изменение состава и уменьшение числа спускаемых сверху плановых показателей, расширение прав предприятий, выдвижение на первый план экономических мер управления, опору на материальные интересы трудящихся при стимулировании производства, сочетание интересов производителей с интересами потребителей и т. п. Однако, все это шло вразрез с плановой системой экономики и поэтому едва ли могло иметь надежду на претворение в жизнь.
Но ветер перемен все же оказал свое благотворное воздействие на людей. В СССР стали очевидны изменения. Материальный достаток уже не высмеивался, как прежде. Человека, который зарабатывал деньги для себя, уже не презирали. Страшно подумать, но в СССР появилась-таки мода! Иностранная одежда, обувь, драгоценности стали элементами престижа. В такой ситуации советская промышленность, явно не справлявшаяся со своими обязанностями, не могла обеспечить возросшие интересы общества. Всем хотелось жить хорошо и красиво, а купить престижные товары можно было только у теневиков. Теневик становился необходимым элементом советского общества. Иностранных товаров стало не хватать, а за границу выезд был все еще ограничен. Человеческая предприимчивость, не знающая пределов, нашла выход из сложившегося положения. Для перевозки шмоток через кордон стали использоваться иностранцы. Особенно активны в этом плане были финны, которые из-за существовавшего у них в стране сухого закона вынуждены были мотаться за спиртным в Ленинград или Таллинн. Но и этим только дело не ограничивалось. Подпольные цеха начали заниматься изготовлением товаров под зарубежные. Впрочем, и здесь не обошлось без контактов с иностранцами, которые поставляли ткань для джинсов, ватников и плащей, фирменные ярлыки. Один лишь тбилисский подпольный цех одел в плащи «болонья» не только всю Грузию, но и Москву.
