Вопросов было много, а Гэдж слишком растерялся и был застигнут всем происходящим врасплох, чтобы искать сейчас ответы на них. И ему совершенно не с кем было об этом поговорить, поделиться сомнениями и тревогами, попросить совета. Как некстати Сарумана отправили из Замка на юг… Как не вовремя и некстати! Именно сейчас, когда он был здесь так нужен! Просто отчаянно нужен!
Гэндальф, пощипывая бороду, внимательно смотрел на него.
— Вижу, тебе не слишком-то радостно тут живется, Гэдж. Ты не мыслишь о том, чтобы… уйти?
— А мне есть куда идти? — спросил Гэдж хрипло.
— Я думал, ты был бы рад вернуться в Изенгард.
— Не сейчас.
— Почему?
— Есть… причины. — Гэдж уставился в стену. По ней, суетливо перебирая бесчисленными лапками, ползла жирная глянцевитая многоножка, и орк смотрел на неё, с трудом преодолевая какое-то мутное, недостойное желание несчастного червячка раздавить — просто так, правом сильного, из одного только чувства инстинктивной гадливости. — Слушай, Гэндальф, — пробормотал он через силу, — мне нужно кое-что у тебя спросить.
— Ну, если нужно — спроси.
Гэдж облизнул губы. Слова были какие-то неудобные, угловатые, тяжелые, точно камни — ему приходилось делать над собой усилие, чтобы вытолкнуть их с языка.
— Это… насчет моего амулета. Помнишь… того, из галворна.
Гэндальф поднял голову. Кажется, он не ожидал такого вопроса.
— Амулета?
— Ну да, этого… под названием «сит-эстель». Если ты помнишь… там, в Лориэне… Келеборн просил меня дать ему этот амулет на некоторое время.
— И что?
— Он ведь его подменил, да? — спросил Гэдж так небрежно, как только мог.
Кусочек печенья, который маг все ещё держал в руке, хрупнул, рассыпавшись горстью крошек.
— Что? — пробормотал он. — Подменил? С чего ты… взял?
Гэдж сунул руку за пазуху и достал злосчастный «эстель». Осколок амулета лежал у него на ладони — знакомый до мельчайшей детали и в то же время неприятный, чужой, нелюбимый, точно неродной сын.
— Так подменил или нет?
— Для тебя это так важно? — после небольшой паузы спросил Гэндальф. — Знать, подделка это или нет?
— Для меня важно знать, сдержал ли ты тогда свое обещание, — хрипло сказал Гэдж. — Вот и все.
Он избегал смотреть на волшебника — почему-то невыносимо было видеть его побледневшее, осунувшееся лицо и услышать слова заведомой лжи… а стократ хуже — услышать откровенную, неприкрытую правду. Он почему-то думал, что Гэндальф сейчас начнет все отрицать, уверять Гэджа в том, что он ошибается, даже, может, витиевато, с хитрецой оправдываться… но волшебник долго не произносил ни слова. Сидел, привалившись спиной к стене, прикрыв глаза, опустив голову на грудь, пряча лицо на границе света и тени. Наконец негромко проговорил:
— Что ж, видимо, мне пора кое-что тебе объяснить. Следовало бы, конечно, сделать это намного раньше, но я… не думал, что в этом возникнет необходимость. Да, ты прав. Я знал, что Келеборн лелеет мысль заменить «эстель» дубликатом.
В ответе, в общем-то, не было ничего неожиданного — но Гэджу показалось, будто горло его вновь сжала неумолимая лапища Шаваха. Так, что разом кончился воздух и невыносимо заболело в груди.
— Ты обещал мне вернуть амулет в целости и сохранности. Ты
Гэндальф втянул руки в рукава.
— Что ж… я не сдержал свое слово, Гэдж, и мне горько от того, что ты теперь вправе посчитать меня человеком бесчестным. Но в тот момент, когда я давал тебе это обещание, я еще не знал, что за история связана с амулетом.
— Какая история?
Гэндальф смотрел куда-то мимо орка, поверх его плеча. У него был вид человека, пытающегося устоять на ногах после крепкого удара поддых.
— Много лет назад «сит-эстель» принадлежал дочери Келеборна.
— Да?
— Она попала в плен к оркам и едва не погибла, а амулет на долгие годы был утерян для эльфов. Он, как ты знаешь, оказался во владении твоего племени, а Келеборн, конечно, не мог этого стерпеть… И поэтому решился на подмену. «Сит-эстель» для него — такая же память о дочери, как для тебя — память о матери.
Гэдж молчал. Этого он не знал. Саруман ничего не говорил ему ни о чьих дочерях. Знал ли Белый маг историю амулета? Если и знал, то Гэджа об этом не счел нужным поставить в известность. Как всегда.
— И ты… ты считаешь, что он, этот эльф… был прав? Когда надумал подменить амулет?
— Бывают обстоятельства, когда нет правых и виноватых, друг мой. Келеборн просто не желал идти с тобой на конфликт и хотел оградить тебя от неприятного для тебя знания.
— Уберечь меня от «душевной травмы», да? — орк презрительно кривил губы. — Он просто хотел провернуть это паскудное дельце по-тихому и за моей спиной. А ты был с ним согласен… «Друг эльфов»!
— Я не думаю, что ты вправе меня за это осуждать. Да — мне казалось, что лучше будет просто подменить «эстель», чем позволить Келеборну отобрать его у тебя силой.
— Это было… подло! Почему он мне… и ты… ничего не сказали?
— Если бы сказали, ты бы согласился взять копию вместо оригинала?
