Но на месте всё оказалось много интересней.
Греческий пунктир оказался очень даже накатанной дорогой с гатями через заболоченные, заросшие камышами участки. Дорогу патрулировали усиленные до взвода разъезды румынской девятой кавалерийской дивизии. Более того, кажется, её разведдивизионом. Приблизиться к хутору Греческому днём было сложно.
На Русском хуторе кроме ожидаемого блокпоста на въезде, тоже весьма солидного, с двумя ДЗОТами, с колючкой перед траншеей и минированием возможных обходов, зачем-то был оборудован второй, на тропинке к горным пастбищам и покосам. По ближней окраине развернулась окопанная в полный размер батарея из шести 105-миллимитровых полевых орудий «leFH 16». Во дворах под маскировочными сетками затаилось больше двадцати средних танков «Т-4» и самоходных 150-миллиметровых гаубиц «Шмель». Грузовики, бронетранспортёры. Устроить наблюдательный пункт ближе, чтобы уточнить данные по гарнизону, днём тоже оказалось невозможным.
Небольшие, в два десятка дворов, с трёх сторон зажатых камышовыми плавнями, украинские выселки охраняли местные полицаи. Ни немцев, ни румын. Бабы и дети мирно ковырялись в весенних огородах. Коровы и козы так же мирно паслись на заречном заливном лугу.
Но эти картинки сложили вечером, а часа за два до рассвета отделение разошлось по своим маршрутам. К Греческому хутору направились Копоть с неотделимым Живчиком и Сёма. К Русскому – Лютый и Кырдык, Ярёма и Старшой пошли до хохлов. Командир и связисты, скрыв следы присутствия, обогнули станицу и продолжили фиксировать вялое движение на основной дороге.
Сбор к восемнадцати ноль-ноль. Место сбора – господствующая над перевалом перед русским хутором высота. Поэтому Лютый убедил уважаемого Ильяса Исаича, сделав по пути небольшой крюк, заскочить на горку и отложить там – отставить! – обустроить схрон из вещмешков с половиной боезапаса. Что обеспечит дозору дополнительную мобильность.
Утро бледным светом обрисовало мягкие контуры лесистых холмов справа и лысоватых гор слева. Невидимые в листве разноголосые пичужки, всю ночь наперебой славившие своих, сидящих в гнёздышках подружек, понемногу стихли. Два раза прямо из-под ног выскакивали залёгшие на днёвку в кустарник здоровенные зайцы. Влажная трава чернила и холодила сапоги, а такие же влажные листья чернили и холодили плечи и рукава маскировочных комбинезонов. Намокшие пилотки перестали дышать и липли то ко лбам, то к затылкам.
Кырдык каждый раз ответственно, как учили, выбирал-намечал переходы между укрытиями и шёл первым, а прикрывавший Лютый, довольно скоро навертев шеей, всё больше отдавался чувствам. Маленькое солнышко на несколько минут высунулось в щель меж взгорьями, и едва видимый пар, коротко вылетающий изо рта при каждом шаге, зарозовел. Интересно, а летом здесь как? Неужели всё выгорает? Или за счёт влажности зелень выживет? Вон, карагач какой разросся. И лианами завит, словно удавами. А ведь и впрямь когда-нибудь они его задавят. Дома, на Северном Урале, даже дикий хмель – редкость, а тут всё всех обвивает и душит. Борьба за выживание между видами, семействами и классами. Прям по Марксу, господи помилуй.
– Туру!
Присев на одно колено, Кырдык прислушался. Мгновенно вернувшийся в реальность, Лютый тоже припал под ствол крепыша ясеня. Что? Кто? Где?..
Отмашка «наблюдать»: Кырдык от глаз потыкал пальцами вперёд-вверх, на плоскую, обросшую леском вершину горы, где была назначена вечерняя встреча и где они собирались сейчас припрятать половину боезапаса. Что смотреть? Где?..
В глубоком приседе перебежали полянку. Вторую. Чем выше, тем деревца становились меньше и реже. Клёны, акации и ракитник уступали череду кривым, длинноигловым сосёнкам, да и кустарники тоже поужались. В зоне слышимости пришлось ползти. Кто?.. Ещё эти чёртовы птицы шугаются. Зайцев тут только не хватает.
Приплюснутая вершина горки идеально подходила для размещения артиллерии. В секторе обстрела и сам хутор в километре слева, и справа до десяти километров дороги на станицу. А главное, просматривается каждый квадратный метр перевала. Так что четыре зачехлённые, укрытые сеткой и сосновыми ветками, безоткатные 105-миллиметровые «LG 40» подковой, с разносом в сто метров торчали короткими стволами из-за укреплённого плетнями бруствера. Идеальная позиция: налево пойдёшь – кирдык. Направо поедешь – тоже кирдык.
– А вон ещё гнёзда миномётчиков. Раз, два, три… шесть. Тоже тяжёлые, гады: калибр восемьдесят один.
«Nebelwerfer». Под плотной двуцветной маскировочной сеткой в широких квадратных траншеях над опорными плитами, поддерживаемые двуногими лафетами, зло таились толсто замотанные от дождя брезентом стволы-трубы.
