Она была благодарна за компанию Петрине и Пиппе, которые проводили выходные в городе в доме Филомены. Петрина отнеслась к своей роли крестной матери для Терезы очень серьезно и давала Филомене советы по уходу за ребенком при выполнении таких тонких манипуляций, как чистка ушек и подстригание ноготочков. Кроме того, она помогла ей выбрать лучшую коляску и колыбельку, самую мягкую постель и одежду для новорожденной из нежнейшей ткани.
Соседи и торговцы осыпали дом Филомены дождем из подарков для ребенка.
Один из подарков очень сильно выделялся: искусно вырезанная из слоновой кости шкатулка для украшений, которая также была музыкальной шкатулкой для маленькой девочки. На крышке шкатулки примостилась крохотная золотая карусель с пони, которая вращалась под музыку из бродвейского шоу «Оклахома!». Пони кружились в карусели, а замечательно настроенная мелодия «Oh, What a Beautiful Mornin’» звучала чисто и сладко.
– Интересно, кто отправил такой подарок? – гадала Петрина. – Поздравительная открытка, видимо, потерялась при доставке. Ладно. Должно быть, это крупный заемщик, который хочет остаться у тебя на хорошем счету. И скоро он даст нам знать, что это его подарок.
Но никто так и не признался. Никого из семьи не смутил таинственный подарок, кроме Филомены, которую мучили неясные опасения. Кто-то отметил рождение ее ребенка, и Филомену беспокоило, что удача также может пробудить в людях дурной глаз зависти.
После обеда зазвонил телефон, и Петрина подняла трубку.
– Что?! – Она почти сразу нахмурилась от беспокойства. – Где она? С ней есть врач? Хорошо, я скоро буду. – Петрина повесила трубку. – Эми упала в обморок на улице. Она уже дома. Я иду к ней.
Эми лежала в постели, пытаясь понять, что же произошло. Она возвращалась домой из бара и чувствовала себя прекрасно, но на середине пути перед глазами вдруг закружились мелкие черные точки, от которых она пыталась отмахиваться, словно от мух. Но вскоре точек стало так много, что они заслонили ей зрение, как густая темная вуаль, и Эми почувствовала, как падает в черноту.
По счастью, ее бармен, как раз выйдя на улицу покурить, увидел, как она оседает на мостовую. Он крикнул помощника, и они позвонили Сэлу, чтобы тот отвез ее домой и вызвал врача.
Когда пришла Петрина, Эми уже спала. Доктор объяснил ситуацию, дал Петрине несколько указаний и ушел. Потом домой вернулась Люси, и Петрина поднялась к ней в квартиру, чтобы поведать новости.
– Люси, врач считает, что Эми беременна, – прямо сказала Петрина. – Он взял анализы и скажет точно, когда получит результаты, но он почти не сомневается в этом.
Люси механически сняла шляпу и пальто. Казалось, ей стоит больших усилий заговорить.
– За прошедшие недели я чувствовала, что что-то не так, – отрешенно сказала она. – Я просто пыталась выкинуть это из головы. Но беременные выглядят по-особенному с самого начала, еще до того, как станет видно животик.
Петрина молчала, боясь того, до чего могла дойти Люси в своих догадках.
– Получается, что это ребенок Фрэнки, правда? Должно быть так. Кто еще мог его сделать? – просто сказала Люси.
– Эми все время говорила, что Джонни лучше себя чувствует. Возможно, они с Джонни… – начала было Петрина, но беспомощно осеклась.
– Ни малейшего шанса, – безжалостно возразила Люси. – Я ездила навестить Джонни после того, как Фрэнки покинул город. Бедняга едва дышал, где уж там заниматься любовью…
Ее удивило, что у нее внезапно перехватило дыхание при воспоминании о том, каким истощенным выглядел Джонни – казалось, его халат стал больше, а сам он уменьшился. Но деверь был в прекрасном настроении, он так хотел выздороветь, что это еще больше угнетало ее.
«Я тебе кое-что скажу, Люси, – говорил он ей. – Я много читал о жизни и наконец понял, действительно понял. Нельзя позволить жерновам общества перемолоть вас в пыль. Как только я вырвусь из этого заточения, в нашей жизни грядут перемены. Я научу своих мальчиков читать и учиться, я избавлю их от общества гангстеров и мошенников». Но потом он снова откинулся на подушки, утомленный одним только желанием создать для детей лучшее будущее.
– Ради бога, я же не дура, – сказала Люси Петрине. – Я умею считать месяцы. Это должен быть ребенок Фрэнки. – Она быстро просчитала в уме сроки. – Должно быть, это случилось в горах, когда они вдвоем ночевали в гостинице из-за бури. Той ночью у меня возникло странное чувство, но я сказала себе, что зря беспокоюсь. Оказалось, не зря. – Глаза ее вспыхнули, будто она ждала, что Петрина будет возражать, и готовилась дать отпор.
Уже несколько месяцев Люси волновалась о Фрэнки, пока наконец Сэл не получил весточку, что тот в «безопасности», что бы это ни значило. Фрэнки не решился передать, где находится. Сэл считал, что у них есть надежда найти Криса. Люси мучило чувство вины от героического ухода Фрэнки. Теперь она все поняла.
– Неудивительно, что мой трусливый муженек сбежал в Ирландию, – сухо заметила она. – Интересно, кого ему было страшнее встретить – меня или полицию?
