Вместе с болью пришло ужасное чувство падения, от которого заледенело сердце. Но я не падал. Руки мои были закованы в цепи, и я, распятый на этих цепях, висел над пустотой. Не пропастью, не бездной, а именно пустотой — под моими ногами не было вообще ничего, только непроглядный мрак. И тут пришла вторая волна ужаса, помрачившая рассудок и заставившая забыть о страшной боли в руках.
— Помогите!!!! — заорал я в окружающую меня тьму.
— Тебе никто не поможет, шевалье де Квинси, — ответил мне мужской голос. — Здесь у тебя нет друзей.
Странно, но этот голос заставил меня забыть о том ужасе, который душил меня еще миг назад.
— Кто ты? — завопил я.
— Задай себе другой вопрос — кто ты?
— Какого хрена! — Я попробовал поднять голову и разглядеть во мраке говорившего, но волна боли снова накрыла меня, и я ойкнул. Из темноты раздался негромкий презрительный смех.
— Все правильно — сейчас ты одна сплошная боль, — сказал голос. — Но это только начало. Дальше будет хуже.
— Кто ты такой, твою мать?
— И вновь я отвечу вопросом на вопрос — кто ТЫ такой, Эвальд, называющий себя маркизом де Квинси? Не можешь сказать? Тогда отвечу я. Ты жалкий сопляк, осмелившийся встать на пути у силы, о которой ты не имеешь ни малейшего представления. Ничтожный червь, путающийся у нас под ногами. Ты даже представить себе не можешь, как просто тебя уничтожить. Одно мое слово — и цепи, на которых ты висишь, разомкнутся. Ты упадешь в бесконечную бездну, у которой нет названия, и твой конец будет ужасен.
— Так в чем же дело? — прохрипел я, пытаясь совладать с болью и ужасом. — Валяй! Если я червяк, то невелика честь раздавить червяка.
— Ты говоришь это в надежде на то, что я поддамся на твою хитрость и сохраню тебе жизнь, — ответил голос. — Жалкая попытка спастись. Однако кое в чем ты прав. Твоя смерть не даст ничего, кроме знания, что еще один враг перестал существовать. А вот твоя жизнь может пригодиться.
— Намерен предложить службу? Ну, давай послушаем.
— А с чего ты решил, что я собираюсь тебе что-то предлагать?
— Хотели бы убить — убили сразу, а не устраивали этот аттракцион с висением над вашей этой охренительно глубокой пустотой. А если не убили, значит, будете воспитывать.
— Умно подмечено. Умный враг — это хорошо. Но ум это еще не все. Нужно знание.
— Хватит морочить мне голову. Чего ты хочешь?
— Всего лишь поговорить. Ты заинтересовал нас, юноша. Все в тебе необычно. Ты пришел неведомо откуда, прошел за такое короткое время путь от ничтожного пришельца до шевалье братства. Какие качества помогли тебе, Эвальд?
— Я в детстве маму слушался, — прохрипел я.
— Смешно. И знаешь, что самое интересное — я совсем не чувствую в тебе веры. Многие фламеньеры обманывают, когда говорят, что искренне верят в Матерь-Воительницу и чудесную силу ее слов. Они лгут сами себе и остальным. Но в тебе даже лжи нет. Ты прост и незатейлив. Или ты искусно обманываешь меня?
— Идите к черту!
— Знаешь, что самое забавное? Вся эта дурацкая легенда о девушке, защитившей Мирну, придумана от начала до конца двумя любителями сочинять страшные истории — Арсенией и Балдуином. Эти два бездарных сочинителя придумали красивую, как им казалось, легенду о воплощенной Богине, пришедшей на землю защитить людей от нежити. А задай себе вопрос: зачем это было нужно богам? И ведь битва под Мирной случилась уже после того, как новый император Ростиана Адемиус разгромил основные силы Нашествия под Никабаром.
— Мне это все неинтересно.
— А зря. Ты служишь братству, основанному на лжи и подлоге. Уже сотни лет фламеньеры разносят ложь о Четырнадцати рыцарях, якобы призванных Матерью для защиты Мирны, о том, что последний из них и основал их хваленое братство. А все было не так, совсем не так!
— Какая разница, что и как было? Люди в это верят, а это главное.
— Разница большая. Мы, маги, спасли мир от нашествия нежити. Мы умели заклинать тварей Нави и знали способы борьбы с ними. Мы обучали воинов и охотников секретам охоты на Немертвых. Но нас объявили еретиками и врагами истинной веры и заставили покинуть империю.
— И вы сами начали плодить вампиров?
— Магия должна работать. Если маг не использует свою силу, он рано или поздно утратит ее, или же его постигнет безумие.
— Это не оправдание. А вера — она или есть, или ее нет. У меня она есть. Есть ли она у тебя, голос из мрака?
— Поставим вопрос по-другому, Эвальд — готов ли ты отдать жизнь за свою веру?
— У меня болят руки. Освободи меня, и будем говорить. Мне сейчас не до диспутов.
— Ты плохой спорщик, я понял. Тебе нечего мне возразить. Ты и сам знаешь, что любая религия, придуманная для тупого темного быдла власть предержащими — всегда ложь и обман. Есть лишь одна истинная сила, которая делает человека подобным богам — это сила интеллекта, помноженная на магические практики и знания. И когда-нибудь эта сила навсегда изменит мир.
— Мне плевать. Я воин.
— Ха-ха-ха-ха! Воин! А каков ты воин, Эвальд? Достаточно ли ты хорош, чтобы устоять в бою против настоящего бойца?
— Смотря кого понимать под настоящим бойцом.
— Знаешь, ты меня заинтересовал. Давай испытаем тебя.
