— У кочевников женщины ценятся очень невысоко, — ответил рыцарь. — По их верованиям бог-творец создал человека из частей тела убитого им небесного зверя. Лучшие куски добычи он употребил на создание мужчины, а чтобы сделать женщину, использовал остатки добычи — кишки, хвост, сгустки крови, жир и помет. Даже рабов-мужчин и собак они ценят выше собственных жен и дочерей.
— Интересные обычаи, — произнес я.
— Если у тебя бы с собой щенок, ты мог бы выменять его на любую красотку в этом глане, — сказал сэр Роберт. — И урулы при этом были бы уверены, что ты сильно продешевил.
— Это твой сын? — внезапно спросил Гаренджен, показывая на меня.
— Да, это мой сын, — неожиданно для меня ответил рыцарь. — Единственный.
— У тебя всего один сын, и это плохо, — сказал кочевник. — Если твоего сына убьют в бою, твой род прервется. Некому будет отомстить убийцам.
— На все воля Матери, мой друг, — сказал сэр Роберт. — Я не буду роптать.
— Славный нукар должен оставить после себя большое потомство, — назидательным тоном изрек Гаренджен. — Ты воин, и должен позаботиться об этом.
— Я обязательно подумаю над этим, вождь, — не без иронии ответил сэр Роберт.
— У твоего сына хороший меч, нукар Роберт, — заметил Гаренджен.
— Это наследное оружие, доставшееся моей семье от великого предка, — ответил сэр Роберт. Я понял его: видимо, наш гостеприимный степняк положил на мой клинок глаз и решил намекнуть нам, что не прочь получить его, как подарок от гостей хозяину. Делать ему такой шикарный подарок мы, естественно, не собирались. — Это реликвия, которой мы очень дорожим.
— Я бы хотел купить такое оружие для своих сыновей.
— Что тебе мешает? — спросил сэр Роберт.
— Цена. Вы дорого просите за вашу сталь. Много золота.
— Так ли дорого? Терванийцы просят дороже.
— Их оружие лучше. Но меч твоего сына лучше терванийских.
— Мой меч не хуже. Его ковал мастер Фраберг-старший из Рейвенора — благослови его Матерь! И в нашем войске немало воинов с таким же отличным оружием.
— Тем лучше. Однажды мы заберем у вас ваши мечи и ножи бесплатно.
— Полагаешь, мы готовы их отдать?
— Роздольский байор, у которого я забрал этот меч, — тут Гаренджен похлопал ладонью по клинку у себя на поясе, — тоже не хотел его отдавать. Но он потерял и меч, и жизнь.
— Ты хорошо говоришь, Гаренджен, — ответил сэр Роберт, — но вспомни, что, в конце концов, роздольцы выгнали вас из своих земель. И этот меч должен напоминать тебе не только сраженного тобой байора, но и тысячи воинов твоего народа, которые полегли в той войне.
— Мы еще вернем себе то, что потеряли.
— Ты хочешь войны между нами?
— Сейчас — нет. Но мир не будет вечным.
— Почему ты так думаешь?
— Между волком и бараном и не может быть мира.
— Значит ли это, что урулы хотят с нами войны?
— Сейчас у нас много других забот, — уклончиво ответил Гаренджен. — Прошлая зима была снежной и голодной, и скота стало меньше. Многие гланы откочевали на север, чтобы найти лучшие пастбища.
— Почему же твой род не последовал за ними?
— Потому что такова была моя воля.
— Могу ли я спросить уважаемого вождя? — осмелился я, польщенный тем, что сэр Роберт назвал меня сыном.
Гаренджен кивнул. Теперь на меня смотрели десятки внимательных глаз.
— Если бы у тебя было много хорошего оружия, что бы ты сделал? — спросил я.
— Я бы выполнил волю Тенки, божественного Отца, — ответил Гаренджен, сверкнув глазами. — Сделал бы так, чтобы восход и закат одинаково боялись меня.
— Разве такое возможно?
— Много, много лет назад, — начал кочевник, не глядя на меня, — мы были могущественным народом. Наши всадники держали в страхе все соседние племена, платившие нам дань золотом, скотом и рабами. Сегодня от нашего величия остались лишь воспоминания древних стариков и песни, которые поют у костров мои воины. Я хочу вернуть времена нашей славы. Так хочет Тенки и его небесные дети.
— Война всегда приносит горе, — сказал сэр Роберт. — Твои нукары храбры и искусны в бою, но их слишком мало. Сегодня судьбы народов решают большие армии. Даже самое лучшее оружие в руках твоих воинов не принесет тебе победы.
— Кто говорит об одном глане? Когда-то мы были единым народом, гордо именовавшим себя Койсу — совершенные. Мы не боялись никого, а соседи наши стонали в страхе, лишь увидев следы наших коней. Даже во времена нашествия каракутонов мы смогли защитить наши земли. Сегодня я вижу, как чужаки захватывают наши земли. Они учат наших детей новой вере и строят могучие крепости на древних кочевых путях. Хорошо ли это? Я говорю — нет!
Гаренджен добавил несколько фраз на своем языке, и собрание одобрительно загудело.
— Ты о терванийцах говоришь? — спросил сэр Роберт.
— Они пришли на эту землю незваными. Они хитры и коварны. Они предпочитают не меч, а слово.
— Одна терванийская крепость так тебя страшит, о, вождь?
— Одна крыса приведет за собой остальных. Вскоре после того, как терванийцы построили Баз-Харум, многие вожди поспешили увести свои гланы на север.
— С чего бы? — вдруг спросил молчавший до сих пор Лукас Суббота.
