— Чтобы сохранить чистоту крови, веру в наших богов и не уподобиться предателям, осквернившим само имя Койсу.
— Понятно, вождь. Тебе не нравится, что часть западных гланов после войны за Роздоль ушла в имперские земли, осела там и приняла нашу веру?
— А ты бы радовался тому, что твой народ разделился, и часть его приняла Тенки, как единственного хозяина жизни?
— Нет, — честно сказал рыцарь. — Однако тем самым они спасли свои детей и обрели мир и безопасность. А твоя мечта объединить в один народ все гланы, кочующие по Дальним степям, представляется мне благородной, но несбыточной.
— Нет ничего несбыточного, если Тенки ведет тебя.
— Путь к войне — не самый лучший.
— Этот мир изменить нельзя, — ответил Гаренджен. — Его законы просты. Есть те, кто едят, и те, кого едят. Есть тот, кто проливает кровь и тот, чью кровь проливают. Небо не может стать землей, а земля небом. Хочешь выжить — убивай, иначе умрешь. Тот, кто не хочет быть волком, станет добычей волка.
Между тем начали подавать горячее. Женщины с замотанными лицами втащили в шатер несколько больших чугунных котлов с просяной кашей и огромными кусками баранины. Перед пирующими появились широкие блюда с жареным на вертелах мясом, лепешками и просяной лапшой, плавающей в растопленном бараньем жире и молоке. Наши прислужницы начали разливать вино и хмельную брагу из молока.
— То есть, — продолжал сэр Роберт, которому определенно были интересны откровения нашего хозяина, — ты собираешься воевать и с нами, и с терванийцами?
— Это неизбежно, как приход лета или старости, — с подкупающей откровенностью ответил Гаренджен. — Я же сказал тебе, нукар Роберт, что между волком и бараном не может быть мира.
— И с кого ты собираешься начать?
— Тенки скажет мне, с кого начать.
— Желаю тебе долгих лет жизни и победы над врагами, — сказал сэр Роберт, поднимая чашу.
— Почему твои повелители не воюют с Тервани? — спросил вождь, который решил отбросить дипломатические иносказания и околичности.
— Думаю, тебе стоило бы спросить моих повелителей. Я слишком незначительный человек в моей стране и не могу дать тебе ответа.
— Хеш! Но рано или поздно большая война неизбежна.
— Ты предостерегаешь или прорицаешь, вождь?
— Двенадцатый век Тенки на исходе, — загадочно сказал Гаренджен. — Скоро наступит время изменения, на которое падает тень Черного. Степи напоятся кровью и огласятся криком умирающих. Уже сейчас зло, которое несут чужаки на нашу землю, приносит свои плоды.
— Какое зло?
— Чужаки хотят лишить нас веры в богов, в которых верили отцы. И боги наказывают нас за это. Древний ужас возвращается. Мои воины видели в степи черные тени и слышали вопли каракутонов.
— Кого слышали? — не понял я.
— Живых мертвецов, — пояснил Суббота. — Вампиров.
— Звучит страшновато, — согласился сэр Роберт.
— Мы готовы к войне. Хочу спросить тебя, нукар со знаком солнца на одежде — готов ли ты к ней?
— Терванийцы нам не враги, если ты об этом. Тервания от нас далеко, и у алифов Бар-Ясина свои заботы. А с нежитью мы сражались, и будем сражаться всегда.
— Истинный воин видит врагов повсюду, особенно если они стоят по обе руки от него. Незавидна участь муки, размалываемой между жерновами, — сказал Гаренджен.
— Ты можешь заключить союз с нами.
— Койсу никогда не будет собакой, бегущей за хозяином, — с презрением сказал кочевник. — Но никто не осудит волка, добивающего ослабленного козла.
— Твои слова наполняют меня страхом, почтенный вождь. Уж не желаешь ли ты столкнуть империю и Терванию, чтобы избавиться от двух врагов сразу?
— Если бы мог, столкнул. Твое здоровье, нукар Роберт!
— Я понимаю, почему ты ненавидишь терванийцев, — с иронией сказал сэр Роберт. — Они занимают ваши исконные кочевья, обращают койсу в свою веру. И твоя нелюбовь к империи мне понятна. Война за Роздоль не могла не оставить шрамов в вашей памяти. Однако лучше бы смирить гордыню и принимать мир таким, каков он есть. Война, как я уже сказал, принесет твоему народу только горе. В мире и так немало зла, зачем же умножать его?
— Это наш путь. Тебе не понять этого, гость.
— Раз так, наверное, не стоит говорить о вещах серьезных.
— Ты сказал, что держишь путь в Баз-Харум, — сказал вождь. — Могу ли я спросить тебя, почтенный, что тебе понадобилось в логове терванийского шакала?
— Я слышал, что начальник Баз-Харума очень любит устраивать состязания воинов, и хотел бы поучаствовать в них.
— Ты? Старый и седой? Или твой сын будет выходить на поединки?
— Ну, не такой уж я и старый, — с улыбкой ответил сэр Роберт. — Я еще могу поднять меч и крепко ударить им врага. Да и сын у меня не промах.
— Тогда пусть боги направляют твое оружие, — тут Гаренджен знаком велел налить всем еще. — Будем пить и есть, и не думать о завтрашнем дне. Тенки угодно, чтобы сердца наши возвеселились. Пусть будет так, как хочет Отец мироздания!
Для ночлега нам отвели особый шатер, поставленный рядом с шатром Гаренджена. Впрочем, после пира я ушел в гостевой шатер один — мои старшие товарищи остались беседовать с Гарендженом.
