– Он! Она! Это не важно! Думай лучше, во что тебе переодеться, потому что официальная часть уже заканчивается, скоро снова начнутся танцы. Кстати, мне пора идти, нужно присматривать за остальными, пока ещё что-нибудь не случилось.
Галина Ивановна ещё раз посмотрела на Настин подол и вышла из беседки. Загремела музыка, раздалось громкое «ура», смех и крики заглушали звон оркестровых труб. Настя уселась на скамейку, вытерла слёзы и тупо уставилась в потолок. Он подошёл так тихо, что Настя вздрогнула.
– Чего сидишь, глаза на мокром месте? Пойдём фотографироваться!
Увидев улыбку Лёшки Вишнякова, Настя едва снова не разревелась.
– Какое там? Ты это видел? – Настя тукнула пальцем на испачканный подол.
– Зелёнка? Да уж…
– Не делай вида, что ты только сейчас это увидел! Когда я на сцену выходила, все на меня пялились и хихикали. Или ты в тот момент на меня не смотрел?
Лёшка пожал плечами, присел рядом с Настей.
– Почему не смотрел? Смотрел! Только я не на подол смотрел.
– А куда?
– На твоё лицо! В глаза.
– Знаешь что? Не надо со мной так! Ты ещё стихи почитай и серенаду спой, только меня этим не проймёшь. Я не все, ты с другими эту песнь заводи, а со мной не стоит. Иди и развлекайся, что, кроме меня уже девчонок больше нет?
– Девчонки есть, но я с тобой хочу! – в голосе Лёшки промелькнули стальные нотки. – Что же насчёт зелёнки, так забудь про неё. Скоро стемнеет и про пятно все забудут.
– Не ври, не забудут! Тот, кто меня облил, точно не забудет! Это ведь ты во всём виноват! Это твои воздыхатели меня облили, из-за того, что я с тобой танцевать пошла!
– Если я виноват, значит, мне и исправлять! – Лёшка поднялся и потянул Настю за руку. – Я же говорил, что нефрит имеет магические свойства. Будь платье белым или, скажем, жёлтым, на нём зелёнка была бы хорошо заметна, а так почти ничего не видно. Пойдём!
– И что, прямо так с тобой танцевать отправимся?
– А почему нет?
– А испачкаться не боишься? У тебя брюки светлые!
Лёшка выпрямился и, притянув Настю к себе, посмотрел ей в глаза:
– Брюк и платьев у нас с тобой будет ещё много, а школьный выпускной у каждого только один раз бывает!
И Насте как-то сразу стало легче. Весь вечер они танцевали, ели мороженое и пили газировку «Дюшес». Все смотрели на них, но в присутствии Лёшки никто больше не позволял себе насмехаться над Настей. Потом он пошёл её провожать, и они любовались закатом и прогуляли до утра.
– Было здорово, – сказала Настя, когда он довёл её до подъезда.
– Я рад, что праздник удался, и твои нефритовые глаза всё ещё сияют.
– Ты ведь больше не придёшь? – спросила Настя, боясь услышать ответ.
– Куда не приду?
– Ко мне! Ты просто хотел меня поддержать, поэтому и провёл это время со мной.
– Я провёл с тобой время не из жалости, а потому, что ты мне нравишься, и я хотел быть именно с тобой, – сказал Лёшка, сдвинув брови.
– Не приходи больше ко мне… и не звони! Нам не стоит больше видеться…
– Но почему?
Настя не поняла, была ли тревога в его голосе искренней.
– Даже если мы будем встречаться, ты ведь со временем всё равно исчезнешь! Ты так поступаешь со всеми! А я не хочу быть всеми! Поэтому не приходи!
Настя дёрнула за ручку, но Лёшка прижал дверь плечом.
– Я приду! И не пытайся мне это запретить! – он говорил твёрдо, но в его словах не было угрозы.
– Тогда пообещай, что никогда меня не бросишь! – выпалила она, и тут же пожалела о сказанном. Лёшка отвернулся, опустил глаза. – Что ж ты молчишь? Обещай, что не бросишь!
– Не могу!
– Почему?
– Я ищу… Понимаешь? – его голос дрожал, Настя удивилась.
– И чего же ты ищешь?
– Не чего, а кого! Я ищу ту, с кем мне захочется остаться навсегда. Может, это ты… а может, нет. Чтобы это узнать, нужно время.
– А я не собираюсь ничего ждать! Не приходи больше, видеть тебя не хочу!
Настя оттолкнула Лёшку, вбежала в подъезд и бросилась вверх по лестнице.
Она лежала в постели и гадала, что же ждёт её завтра, как он поступит, и сердце её при этом бешено стучало. На следующий день началась очередная напасть. Проснулась Настя от того, что почувствовала жар уже не от сердечных мук. У Насти разболелась голова, тело стало покрываться пузырьковой сыпью. Вызванный родителями врач поставил диагноз «ветрянка». Путь во взрослую жизнь превратился для Насти в знакомство с детской болезнью. На третий день в дверь постучали, и мать сообщила, что к ней пришёл молодой человек. Когда в комнату вошёл Лёшка с апельсинами и бутылкой «Дюшеса» в авоське, мать, многозначительно подмигнув Насте, деликатно удалилась.
– Ты с ума сошёл? – укрыв покрытое зелёными пятнами лицо, проворчала Настя.
– Успокойся! Я уже привык видеть тебя перепачканную зелёнкой, так что можешь не стесняться. А ветрянкой я переболел в четыре года, так что она для меня не заразна.
Когда Настя, после долгих убеждений всё же открыла лицо, Лёшка с улыбкой заявил:
– Зелёнка тоже, как и нефрит, очень сочетается с твоими глазами!
Они оба рассмеялись.
