Осознаю, что новогодние праздники и в самом деле окончились, когда я впервые с прошлого года вхожу в институтское фойе. Сегодня консультация перед первым экзаменом, который, собственно, предстоит в понедельник. Пятница. Последние пару дней я не выходила из дома и не отвечала на звонки – строго говоря, отвечать особо было некому: пара вялых сообщений от Ваньки в духе «привет-как-дела», звонок от Чуркиной, наверняка прознавшей про смерть Ритки и жаждущей подробностей, и даже с Радмиром я не захотела разговаривать – настолько мне надоело объясняться. Понимаю, что звонок от него стоило бы принять – возможно, его вызвали на допрос, он хотел обсудить со мной подробности, но в тот момент мне было все равно – глобально, на весь мир. Я решительно оккупировала кухню, бесконечно варила кофе и читала учебник. И даже умудрилась мало-мальски подготовиться к экзамену.
Забегаю в аудиторию, стыдливо кивнув преподавателю, который придержал для меня дверь и вошел следом. Хвала богам, я избавлена от необходимости трепаться с Марькой и одногруппниками. Плюхаюсь на свободную парту, достаю из сумки тетрадку, где записывала что-то вроде ключевых терминов к билетам, и даже распечатанный листок с вопросами – весь исчирканный приписками и пометками.
Консультация заканчивается через двадцать пять минут, все тусят в аудитории, не спеша расходиться, я верчу башкой, пытаясь понять, можно ли идти, или, может, сегодня еще какое мероприятие запланировано, о котором я не знаю?
– Эй, Чуркина! – решаю не церемониться и спросить напрямую. – Это все на сегодня? Можно по домам?
Марька возмущенно закатывает глаза:
– Нет, ты представляешь? Я троллейбус дольше ждала, чем этот козел вел консультацию!
Видя ее миролюбивый настрой – ко мне, не к преподу, разумеется! – я даже улыбаюсь в ответ:
– Не говори!
Этого достаточно. Вся чуркинская кодла моментально оккупирует мою и впередистоящую парту.
– Как дела? Ну и праздники у тебя выдались, да?
Мне максимально лениво – и уходить от расспросов, и водить их за длинные любопытные носы туманными ответами, поэтому я быстро рассказываю, что произошло в новогоднюю ночь, и тут же перевожу тему на предстоящий экзамен, почесывая брюхо Марькиному самомнению – мол, мне кое-то непонятно в том и в этом вот вопросе.
– Везет же этим дурацким технологам! – говорит вдруг Аксенова Юля. – У них только через неделю экзамены начинаются!
– Да потому что на первом курсе много общих предметов, которые все сдают – на всех факультетах! Что ж преподам, разорваться? – покровительственно объясняет Марька.
В следующую минуту я отказываюсь от ее предложения попить кофе и поболтать в буфете. Лучше уж я домой, снова нырну в учебник по экономике – поглубже, чтоб не слышать окружающий мир.
Но не дохожу до фойе и гардероба. Слова Юли о технологическом факультете засели в мыслях. На технологическом учится Эмка, моя давняя заклятая подруга. В последний раз я видела ее перед Новым годом, Ритка была еще жива… Сама не зная зачем, я поворачиваю к переходу в технологический корпус. Может, у них тоже сегодня какая-нибудь консультация? Когда я разговаривала с ней в последний раз, смерть Аринки выглядела самоубийством, Женечки – нелепым совпадением, но теперь, когда погибла еще и Ритка… Наверное, стоит сказать Эмке, чтоб не торчала возле Башни. А может, она что-то видела?
Чем больше я об этом думаю, тем скорее прибавляю шаг. Я не знаю, где она живет, у меня нет ее номера телефона, разве что в соцсетях могу ее найти. Может, повезет и она сегодня тоже в институте.
Расписание Эмкиного факультета рушит мои надежды. Ни одной консультации раньше следующей недели не предвидится. Нечего Эмке здесь торчать. Все еще не желая сдаваться, прохожусь по коридору, заглядывая в пустые аудитории. Останавливаюсь возле одной. Тут все еще стоят портреты – те самые, нарисованные на конкурс в начале октября. Захожу внутрь, там – никого. Нахожу портрет Макса и замираю перед ним, разглядывая.
Странное лицо, конечно. Вроде и похоже на него, но совсем не он. Как если бы у Макса был брат – более мягкий и романтичный. Или сестра. С пронзительным взглядом и смущенной улыбкой. Вот если Максу на портрете добавить длинные пряди волос, представить, что они обрамляют лицо…
– Что ты здесь забыла?
Вздрагиваю так сильно, что аж подпрыгиваю. Испуганно оглянувшись, вижу чертову Эмку, вошедшую в аудиторию. Она быстро пробирается мимо мольбертов ко мне.
– Что нужно? – требовательно говорит она, вставая рядом со своим портретом. Перевожу взгляд с автора на картину и обратно.
– Похоже! – наконец отвечаю я, кивая на нарисованное лицо. – «Взгляд сквозь», значит? Хитро.
– Что ты здесь делаешь? – Эмка явно нервничает, повышая тон.
– Знаешь, – не спеша отвечаю я, делая длинные паузы. – Она бы никогда тебя не полюбила.
Перевожу взгляд на Эмку и наслаждаюсь ее ошеломленным видом.
