Леру в ответ послал смайлик, добавив: «Приятель, если б я охотился за тобой, ты был бы уже мертв».
Мэтью вернулся в Булавайо, и на протяжении последующих месяцев ему казалось, что жизнь возвращается в привычное русло. Стиву Хану разрешили уехать домой, пока его брат оставался в филиппинской тюрьме, чтобы Стив мог собрать деньги и отдать их Леру. Вероятно, он делал это недостаточно быстро: однажды ему на пути попался Джозеф Хантер, который посадил его в машину и прострелил ему руку, а затем заставил Хана отвезти себя в аэропорт.
Беседуя в чате вскоре после этого, Леру принялся намекать Мэтью, что нечто подобное может случиться и с ним, из-за 52 000 долларов, которые он задолжал организации. Деньги, конечно, пустяковые, писал Леру. Мэтью стоит сотен миллионов долларов. «НО это вопрос чести… Здесь это принцип, печально, что ты этого не понимаешь».
«Мужик, я прекрасно понимаю», — ответил Мэтью. Он заметил, что пистолет, из которого Хантер ранил Стива Хана, был куплен самим Мэтью по указанию Леру.
«Да, но он жив, — парировал Пол. — Никто не собирался его убивать. Мертвецы не платят долги».
Спустя несколько недель, в мае 2009 года, Мэтью, спавший у себя дома в Булавайо, был разбужен взрывом. Кто-то бросил бутылку с зажигательной смесью в окно его спальни, загорелись занавески. Когда он побежал посмотреть, четыре выстрела вдребезги разнесли стекло двери, одна прошла в нескольких сантиметрах от его головы.
Теперь, наконец, Мэтью понял, кем стал его кузен и на что способен. Больше не было никаких таинственных свирепых «бразильцев», если они вообще существовали. За всем стоял сам Пол Леру. «Пять лет с того дня я жил в диком страхе», — сказал Мэтью.
Агрессией не ограничивалась порочность в мире Леру. Когда я глубже проник в его глубины, то обнаружил подземную реку разнузданной сексуальности. Сам Леру часто хвастался эротическими похождениями, «15–20 в неделю, — как-то написал он кузену, — иногда трех за ночь. Смотря как стоит». У Леру была, словно у подростка, добивающегося признания, привычка посылать фотографии женщин, с которыми он переспал. «Я делаю эти фото, чтобы помнить, зачем я даю себе труд богатеть», — объяснил он. В Маниле, где проституция пользовалась молчаливым попустительством властей, разгул был частью жизни у сотрудников Леру, от менеджеров колл-центров до наемников.
Казалось, что больше всех наслаждался услугами девушек из бара сам Пол Леру, называвший их в переписке с кузеном «сучками».
Леру: Собираюсь устроить несколько оргий тут, с этими сучками.
Леру: Кстати, один из моих ребят ставит им клеймо.
Леру: Я не говорил тебе? он оставляет свои инициалы на шее сзади…
Леру: Татуировку.
Леру: В общем, он ставит на них клейма, как на скот.
Иногда выглядело так, словно вся деловая активность Леру — это токсичная смесь денег, коррупции и секса. «Мне нужна белая шлюха для ПНГ», — однажды написал он Мэтью. «ПНГ?» — спросил тот. «Папуа — Новая Гвинея, — ответил Пол. — Для тамошнего министра, он мне очень полезен».
— Просто из любопытства, министр что, позвонил и попросил тебя об этом?
— Нет, мы обеспечиваем его шлюхами здесь, на Филиппинах, когда он приезжает. Ребята обещали ему белую девушку в следующий раз.
Мысль о том, что человек с доходами Леру удосуживался переправлять проституток за океан, уже обескураживает. Но я слышал кое-что и похуже об обращении Леру с женщинами. В записях чата меня поразило замечание мимоходом: «Собираю здесь сучек со всего региона».
Из двух источников я знаю, что в конце 2000-х Леру стал настолько сексуально ненасытен, что рассылал своих людей по отдаленным уголкам Филиппин с приказанием нанимать женщин, которые бы приехали в Манилу, поселились в апартаментах и были всегда готовы удовлетворять его желания. Впервые я услышал об этом от Морана Оза, знавшего одного сотрудника Компании, получившего такое задание: «Он ездил в глухие деревни, где царила бедность. Оттуда посылал Полу фотографии, а Пол выбирал: вот эту и эту». Целью Пола были, как слышал Оз, не только плотские утехи. Он хотел зачать как можно больше детей, чтобы потом составить достойную доверия команду из собственных отпрысков.
