— Не думаю… Нет, я уверен, перелома нет. А кроме этого ничего не болит? Ну, давай, попробуй, если сможешь, встать на нее. Кобыла увезет нас обоих, и я хочу вернуться, если удастся, раньше, чем этот твой пони возвратится с пустым седлом. Если Амброзий увидит
— Твоей вины здесь не было. Разве он так несправедлив?
— Он сочтет, что была, и не очень-то ошибется. Ну, давай, попробуй подняться.
— Нет, подожди минутку. И не волнуйся насчет Амброзия, пони не убежал домой, он остановился чуть дальше на просеке. Лучше бы тебе пойти и привести его.
Он стоял надо мной на коленях, и я мог слабо различать его силуэт на фоне неба. Он повернул голову, вглядываясь в просеку.
Рядом с нами стояла кобыла, уже успокоившаяся, если не считать прядания ушами да блеска белков глаз. Было тихо, разве что захлопала крыльями сова и где-то далеко, едва различимо, другая — как эхо первой.
— Уже в двадцати футах отсюда темно как в яме, — сказал Кадаль. — Я ничего не вижу. Ты слышал, как он остановился?
— Да. — Я солгал, но для правды было не время и не место. — Иди и поймай его, быстрее. Иди пешком. Он ушел недалеко.
Мгновение он смотрел на меня сверху вниз, затем без единого слова поднялся на ноги и направился вдоль просеки. Я различал его озадаченный взгляд так же явственно, как если бы дело было днем.
Мне вдруг отчетливо вспомнился Сердик в тот день у Королевской Крепости. Я оперся спиной на пень. Ушибы давали себя знать, болела лодыжка, но несмотря на это, во мне что-то заструилось подобно глотку теплого вина, то чувство возбуждения и свободы, что приходит вместе с магической силой. Я знал теперь, что должен был поехать этой дорогой; что это один из тех часов, когда ничего не значат ни тьма, ни расстояние, ни время. Надо мной через просеку бесшумно проплыла сова. Кобыла насторожила уши, но посмотрела на нее без испуга. Сверху донесся тонкий писк — крик летучих мышей.
Вспомнился кристальный грот и глаза Галапаса, когда я поведал ему о своем видении. Он не был озадачен, ни даже удивлен. Я вдруг подумал, а как выглядел бы Белазий? И знал, что он тоже не удивился бы.
Копыта тихо ступали по мягкому дерну. Сначала я увидел наплывавшего серым призраком Астера, затем и Кадаля, тенью маячившего у головы пони.
— Там он и был, — сказал Кадаль, — и по важной причине. Охромел он. Должно быть, растяжение.
— Ну, по крайней мере он не вернется домой раньше нас.
— Когда бы мы не вернулись, неприятностей из-за случившегося этим вечером нам не миновать, будь уверен. Что ж, давай я подсажу тебя на Руфу.
Опираясь на его руку, я осторожно поднялся на ноги. Когда попытался осторожно ступить на левую ногу, я почувствовал сильную саднящую боль, но по боли этой понял, что то всего лишь вывих и что скоро станет лучше. Кадаль забросил меня на спину кобылы, снял с сука поводья и сунул мне в руку. Затем щелкнул языком Астеру и медленно повел его вперед.
— Что ты делаешь? — спросил я. — Она ведь вполне может увезти нас обоих?
— Так, да не так. Посмотри, как хромает пони. Его нужно вести на поводу. Если я поведу его впереди, то шаг будет задавать он. Кобыла пойдет следом. Как ты там наверху?
— Прекрасно, спасибо.
Серый пони и на самом деле безнадежно охромел. Он медленно плелся, понуро свесив голову, рядом с Кадалем, в сумерках он казался клубом дыма от костра. Кобыла спокойно двигалась следом. Я прикинул, что домой добраться меньше чем за пару часов вряд ли удастся, даже если не считать то, что поджидало впереди. Здесь снова создалось некое подобие одиночества, никаких звуков, кроме тихой поступи лошадиных копыт, поскрипывания кожи да редких шумов окружающего нас леса. Кадаль был невидим, всего лишь тень рядом с шагающим сотканным из тумана призраком, которым казался Астер. Громоздясь на неторопливо шагающей большой кобыле, я оставался наедине с темнотой и деревьями.
Мы прошли, может быть, с полмили, когда я увидел горевшую ровным белым светом звезду, она как будто запуталась среди ветвей громадного дуба.
— Кадаль, а разве нет домой пути покороче? Я помню, что как раз у этого дуба на юг отходит тропа. Туман совсем рассеялся, небо все в звездах. Посмотри, вон Медведица.
Из темноты донесся его голос:
— Нам бы лучше побыстрее выбраться на дорогу.
Но через шаг-другой он остановил пони у отходившей на юг тропы и подождал, пока приблизится кобыла.
— На вид ничего, правда? — спросил я. — Прямая, и куда суше той, по которой мы едем сейчас. Нам лишь нужно держать Медведицу за спиной и через милю-другую уже запахнет морем. Ты что, не знаешь здешних лесных троп?
— Знаю, и неплохо. Верно, тут выйдет короче, если будет видно куда идем. Что ж… — Я услышал, как он расстегнул застежку, державшую в ножнах его короткий меч. — Вряд ли здесь можно ждать неприятностей, но лучше быть наготове, поэтому постарайся говорить потише и держи нож наготове. И позволь, юный Мерлин, сказать тебе вот что: если что-нибудь случится, то ты поскачешь домой и не станешь дожидаться меня. Понял?
— Опять приказ Амброзия?
— Можно сказать и так.
