Это снова вмешался слуга; доброе чувство ко мне сияло в его светлых глуповатых глазах.
Чернобородый снова обернулся ко мне. Я видел, как его губы складываются, чтобы задать следующий вопрос. Сердце отчаянно билось в груди и я чувствовал, как кровь приливает к лицу.
Усилием воли я попытался заставить себя успокоиться.
— А кто отец?
— Не знаю.
Может быть, он подумает, что покраснел я лишь от стыда.
— Думай, что говоришь, — предостерег чернобородый. — Ты должен знать. Кто тебя породил?
— Я не знаю.
Он задумчиво посмотрел на меня.
— Твоя мать — дочь короля. Ты ее помнишь?
— Прекрасно помню.
— Что же она, так ничего тебе и не сказала? И ты думаешь, мы поверим?
Я раздраженно ответил:
— Мне все равно, верите вы или нет. Я устал от всего этого. Всю жизнь задавали мне этот вопрос, и всю жизнь не верили моему ответу. Именно так, она ничего мне не сказала. И вряд ли сказала кому-нибудь другому. Насколько я знаю, она, может статься, недалека от истины, говоря, будто понесла меня от дьявола. — Я нетерпеливо взмахнул рукой. — Зачем вам это?
— Мы услышали сказанное вон тем молодым господином. — И вид, и манера говорить его оставались бесстрастны. — «Лучше быть незаконным сыном короля, нежели неизвестно чьим отродьем, у которого никогда и не было отца».
— Если уж я не обиделся, то что обижаться вам? Вы же видите, он навеселе.
— Мы всего лишь хотели убедиться. И убедились. Тебя разыскивает король.
— Король?
Наверное, это прозвучало озадаченно. Он кивнул.
— Вортигерн. Мы ищем тебя уже три недели. Тебе следует отправиться к нему.
— Не понимаю.
Выглядел я скорее изумленным, чем испуганным. Миссия, с которой я прибыл сюда, разваливалась прямо на глазах, но вместе с тем приходило какое-то смешанное чувство замешательства и облегчения. Если они три недели ищут меня, это никак не может быть связано с Амброзием.
До этого момента Диниас спокойно сидел в своем углу. Я думал, что он просто пропустил мимо ушей большую часть сказанного здесь, но тут он наклонился вперед, положив руки на залитый вином стол.
— Зачем он нужен королю? Скажите мне.
— Тебе нечего беспокоиться. — Чернобородый бросил это ему почти с отвращением. — Он не тебя ищет. Но что я скажу — поскольку именно ты нас на него навел, ты и получишь награду.
— Награду? — переспросил я. — О чем это ты?
Диниас вдруг как-то сразу протрезвел.
— Я ничего не говорил. Что ты имеешь в виду?
Чернобородый кивнул.
— Именно сказанное тобой привело нас к нему.
— Он только спрашивал о родственниках — он ведь уезжал, — заговорил мой кузен. — А вы услышали. Любой мог услышать, мы ведь не шептались. Клянусь богами, да сговаривайся мы об измене, разве здесь бы мы стали о том говорить?
— Никто и не говорит об измене. Я просто исполняю свой долг. Король хочет встретиться с ним, и он должен поехать со мной.
Старый слуга сказал, теперь уже обеспокоенно:
— Вы не можете причинить ему вред. Он тот, за кого себя выдает, сын Нинианы. Можете сами у нее спросить.
При этих словах чернобородый быстро повернулся к нему.
— Она еще жива?
— О, да, с ней все в порядке. Она в женской обители Святого Петра, что за старым дубом у перекрестка, это отсюда в двух шагах.
— Оставьте ее в покое, — теперь я напугался по-настоящему. Что-то она им скажет? — Не забывайте, кто она. Даже Вортигерн не осмелился бы тронуть ее. Кроме того, вы ведь не властны. Ни надо мной, ни над ней.
— Думаешь, не властны?
— Что же у тебя за власть такая?
— А вот.
В руке его блеснул короткий меч. Острый как бритва. Я сказал:
— Закон Вортигерна, не так ли? Что ж, это весомый довод. Я отправлюсь с вами, но что вам пользы от моей матери? Оставьте ее в покое, говорю. Она не скажет вам больше, чем могу сказать я.
— Зато, по крайней мере, мы можем не верить ей, если и она нам скажет «не знаю».
— Но ведь это правда. — Это вмешался тот же болтливый слуга. — Послушайте, я всю жизнь прослужил во дворце и все помню. Говорили, что она родила ребенка от дьявола, от Князя Тьмы.
Окружавшие нас зашевелились, делая руками знаки от сглаза. Всматриваясь в меня, старик произнес:
— Езжай с ними, сынок, они не тронут ребенка Нинианы, и ее не тронут. Придет время, когда королю понадобятся люди с Запада, и кому же знать это, как не ему?
— Кажется, мне придется с ними ехать — королевское предписание так остро и приставлено прямо к горлу, — заметил я. — Все в порядке, Диниас, ты не виноват. Скажи моему слуге, куда меня увели. Ну хорошо, ведите меня к Вортигерну, только уберите руки.
Сопровождаемый ими, я направился к двери, пьющие расступались перед нами. Я заметил, что Диниас с трудом поднялся на ноги и поплелся, спотыкаясь, следом. Когда мы вышли на улицу, чернобородый обернулся.
— Чуть не забыл. Вот, это тебе.
У ног моего кузена звякнул о землю кошелек с монетами. Я не обернулся. Но проходя мимо, даже не посмотрев, я уловил выражение на лице моего кузена, когда он, глянув быстро направо и налево, нагнулся за кошельком и сунул его себе за пояс.
