Она так и не повернулась ко мне, пока говорила, и вместе с ее дребезжащим под маской голосом это окончательно убедило меня в том, что на самом деле Госпожа совсем не злится. Нет, то была вина, признание своего проступка. Но, быть может, люди и впрямь заслужили равнодушие богов после того, что те потеряли из-за нас?
Поняв, что на сим мой разговор с Волчьей Госпожой окончен, я замедлилась и наконец-то дождалась Соляриса. тот послушно соблюдал запрет не вмешиваться и не позволял Кочевнику с Мелихор снова сцепиться, внимательно следя, чтобы те шли на двадцать, а то и тридцать шагов друг от друга. К тому моменту мы, оказывается, почти полностью преодолели Кристальный пик, покуда уже через десять минут раздалось:
— Открывай, господин совиный! Волчья Госпожа к тебе пришла! Ну же, открывай! Оглох что ли?!
Верещание Дагаз наверняка слышал весь лес, поэтому было маловероятно, что Принц мог ее не услышать. Тем более, что священная обитель его оказалась вовсе не такой громадной, как я себе представляла. Действительно совиный дом — и не замок, и не гнездо, но все равно сказочное диво.
Дом стоял на самой вышине средь хрустальных деревьев, растущих полукругом, и листья на них, в отличие от деревьев прочих, росли не прозрачные, а золотые. Точь-в-точь такие же, какие летели по ветру и выстилали Госпоже дорогу, а теперь же собрались охапкой у порога, как ковер. Ими было засыпано все крыльцо, прямо сквозь которое росли еще деревья, поддерживая конструкцию дома подобно колоннам. А в поддержке этой она нуждалась еще как, ведь была очень, — очень! — высокой, не меньше семи этажей. Стояли они друг на друге неровно, а как ящики, неуклюже нагроможденные на морском причале; второй этаж съехал куда-то вправо, третий — влево, а четвертый словно кренился назад, утягивая за собой остальные. Из-за этого казалось, что весь дом танцует и вот-вот рассыпается на части. К верху он сужался, заканчивался острым шпилем, царапающим сумеречное небо, и маленькие, треугольные, хаотично разбросанные башенки торчали со всех его сторон.
Дом был несимметричным, косым, но при этом завораживающе прекрасным. Усыпанный разноцветными мозаиками, он сверкал, как королевская сокровищница, а окон в нем, разных форм и размеров, насчитывалось столько, что, казалось, в некоторых частях дома совсем нет стен. Обитель Принца словно вобрала в себя сразу все его ипостаси — мудрец, вдохновитель, поэт, покровитель убийц. Черное дерево, стекло и драгоценности.
— Открывай, пернатый господин!
Дагаз первой запрыгнула на овальное, как сплющенная монета, крыльцо, и принялась барабанить по двери рогатым черепом на своем посохе, пока ее ворон, усевшись на подоконник, пристукивал клювом по витражу. Но ни через минуту, ни через пять, ни через десять, как они ни старались, никто нам так и не открыл.
— Это мы что же, столько дней ползли в эту тараканью срань, чтобы Совиного Принца дома не оказалось?! — возмутился Кочевник, буквально сняв у меня с языка слова, которые я никогда бы не решилась озвучить.
Его голова, выбритая по бокам, блестела от пота, а тонкая косичка под шеей расплелась и растеряла все бусины, которые Тесея старательно вплетала в них на прошлом ночлеге. Сама Тесея, впрочем, выглядела и того хуже — еле держалась на ногах от усталости, покачиваясь, как и Мелихор, усевшаяся прямо на землю в ворох позолоченных листьев. Лишь Солярис держался степенно: только сложил руки на груди и многозначительно приподнял правую бровь, нетерпеливо притоптывая. За всю дорогу через Кристальный Пик он не проронил ни слова, однако тело тоже выдавало его: волосы лежали в беспорядке, губы потрескались, а золотые глаза потускнели, кажущиеся оранжевыми из-за лиловых теней, пролегших под ними.
— Хм, — Волчья Госпожа подошла к двери, и Дагаз тут же уступила ей место, склонив голову низко-низко. Вот только стучать Госпожа не стала: просто подтолкнула дверь своим посохом, и та тут же открылась нараспашку, впуская внутрь вихрь из листов и выпуская спертый воздух с запахом кожаных переплетов, чабрецового чая и сухой древесины. — Похоже, Принца и впрямь нет дома. Но, кажется, причина на то весомая.
